— В тайнике, среди нескольких безделушек, было три действительно ценных вещи. Родовой клинок, вот этот, — он показал на Ключ. — Мой прадед накануне притащил его к себе в кабинет: предстояла аудиенция в посольстве. Эльфийском. А в схроне оставались два одинаковых кольца. Артефакты. Ментальные. Убойные. Использующие кровь владельца. Я даже предположить не могу, кто мог их изготовить. Так вот, чтобы никто случайно не нацепил побрякушки, их и прятали.
Оборотень разжал кулак и в свете ламп, подвешенных на потолочное колесо, сверкнул перстень. Увидев его, лэр Хор вздрогнул. И побледнел, завороженно следя, как Машка надевает артефакт на палец.
— Наверное, ты знаешь, Хорь, у кого я это взял, — он смотрел на богато одетого, сильного, уверенного в себе мужчину и видел, как от страха заблестели капельки пота на его висках. — Но вот незадача. По отдельности каждое из колец действует очень слабо, хотя стоящего перед тобой убивает на раз: вот живой человек, а вот уже упал, сердце не выдержало. Или чего-то там в голове лопнуло. А чтобы сидеть на диванчике и, попивая эльфийский самогон, мигом расправиться с десятком, а то и дюжиной душ, нужно нацепить два артефакта на разные руки. Ты этого не знал, иначе зачем тебе отдавать второе кольцо, не так ли?
— Машал, — улыбка получилась натянутой. Седовласый владетель четверти города Сурья и её пригородов изо всех сил пытался демонстрировать хладнокровие. — Ты о чем?
— На внутренней стороне кольца есть рисунок в виде узкого клинка. Когда артефакт срабатывает, он впивается в палец и оставляет след. На твоих пальцах следы очень четкие, почти шрамы, — Машка погладил украшение на своем пальце. — Скольких ты на тот свет отправил, Хорь? Незаметно, подленько. Начиная с того дня, когда вместе с эльфами ломал наш склеп. Только тебе было известно о существовании тайника где-то среди наших мертвых. Ты ведь был у нас казначеем.
8
Твоя жизнь только потому такая длинная и удачная, что каждое мгновение ты готов порвать глотку любому, кто считает иначе. И даже если не считает. Но когда твоей, такой длинной и удачной, жизни что-то действительно угрожает…
Скорость, с которой Хорь обернулся в волка, раскидав ошметки тряпья и обуви, а заодно вырубив попытавшихся навалиться на него двоих, впечатляла. Он не кинулся на Машку, понимая, что в этом случае конец его ждет быстрый и, может быть, безболезненный. Звериным чутьем понял, что высокого голубоглазого парня в дешевой одежонке трогать не стоит - вокруг него мертвая зона. В том смысле, что мертвым окажется он сам. Тоже быстро, и не факт, что безболезненно. Визг Кары и испуганное шараханье людей не помешали сообразить, что лучший выход на входе. Открыть дверь лапами труда не составит, а мчащаяся по улице, в темноте, большая серая собака не такое уж редкое явление. Мало ли кого гонит бродячая стая, отвоевывая территорию или выгоняя с неё чужака. Поэтому взлетев по ступенькам к входной двери, он сильно торопился и только в последний момент заметил движение сбоку.
Что-то прыгнуло на шею, крепко вцепилось в шкуру, повисло ненужным грузом. Мягкое, пахнущее молоком. Откинуть в сторону и бежать!
Холодная сталь занозой втиснулась в горло. Больно. Глубоко. Страшно. Тело само крутанулось в запале, упало на хребет, пытаясь сбить груз, вскочило. Тщетно. Словно когтями держался тот, что на миг вырвал занозу, давая облегчение, но всего лишь на миг. И снова впилась тонкая игла, достала до сокровенной точки, где пульсирует жизнь, вспорола шкуру как треснувшую ткань. Зубы бесполезно клацнули воздух. Лапы не выдержали смертельно потяжелевшего тела, подогнулись. Брюхо впечаталось в каменную ступень и, не удержавшись, поехало вниз. Маленькая, совсем детская рука, крепко держала стальную смерть где-то у позвонков. Резала, давила, проворачивала.
Над острыми ушами что-то еще кричали, но уже не понять что, да стоит ли понимать? Так странно утекала жизнь. Отдавала этому миру последнюю дань хлещущая наружу сила, так тщательно собираемая и хранимая. Уходила навсегда ненужная теперь, бесполезная, невозвратная...
9
— Это тебе за Слима!!! За деда!!! За мамку!!! За всех!!! С-сука!!!
Машка еле стиснул в объятьях беснующегося Ирби, машущего окровавленным клинком и с исступлением пинающего мертвого волка. Оттащил в сторонку, заставил опуститься на стул, присел рядом на корточки. Ощупал руки, ноги…
— Всё, малыш, все…
— Я не малыш! — дернулся мальчишка, и вдруг по его щекам потекли слезы. Злые, обидные.
— Да. Ты вырос… Ну, ты чего, хватит плакать… Дай сюда кинжал. Я тебе его отдам. Чуть позже. Хорошо?
Ирби трясло так, что стул под ним с противным скрипом елозил по полу. Левая рука безжизненно висела, кровоподтек на скуле грозил в скором времени превратиться в синяк на пол лица, нижняя губа кровоточила.
— Это самый младший из Расов? — вопрос прозвучал спокойно и немного удивленно. Спрашивал один из двоих, пришедших с Хором. Мужчина растирал запястье, на которое приземлился после неудачной попытки остановить старого волка. Машка кивнул, поднялся, осмотрелся. И увидел.
