— Молодые люди! — Верховный кунг Лисса еле сдерживался, чтобы не начать орать в голос. Причем, по-эльфийски. — Вы в своем уме?! Да, мы с вами торгуем. Да, взаимодействуем по-соседски. Но зачем было так… выставляться? Вы что же думаете, у нас тут соглядатаев вессальских нет?
Гай стоял рядом, красный, как вареный омар. Кажется, он с дымом переусердствовал, щеки себе припалил. Но для Хирроу Тагара, как величают Верховного, самое оно - пусть думает, что дракончику стыдно.
— Прошу простить меня за дерзость, — мой жуткий акцент списали на волнение (эмпат я или прогулять вышел!), и я виновато опустил голову, наблюдая, как пушистый прохвост, минуя охранника на входе, крадется в комнату под резной деревянной лавкой. — Но мне кажется, что для вессальских шпионов сотрудничество эльфов и драконов не новость. Зато теперь вы убедились, что ваша пожарная служба бдит неусыпно, аки зоркие соколы. Можно и народ поблагодарить за проявленное спокойствие и выдержку во время проведения противопожарных учений.
Эльф подавился. Еле откашлялся, и претензий к нам у него больше не было. Меня, кстати, тут за перепончатого приняли, уж не знаю почему. За совсем мелкого перепончатого. Расскажу Алабару, со смеху помрет!
Короче, всё утряслось. Нам даже устроили великосветские посиделки с вином и танцами, вроде как мы послы, и миссия у нас дипломатическая. Не знаю, зачем это понадобилось Хирроу, но за столом я скучал, глядел на танцующих девушек, и вспоминал Финну. Гай от пережитой встряски и вовсе клевал носом, и Верховный по-тихому спровадил нас спать, благо без «отмороженных придурков» веселье продолжилось с еще большим энтузиазмом.
2
После представления у его Верховничества, Гай все-таки сник. Немудрено, первый раз на «людях» и такой конфуз. Но у меня была цель, я собирался привлечь его на свою сторону, а потому подлил масла в огонь.
— Ты говорят, еще хлев не дочистил? — спросил я, как-бы между прочим, — тебе сколько осталось кизяки собирать?
Нас поселили в самой верхней башенке. В бревенчатой комнате пахло свежим сеном и облепихой. Обитые медью сундуки заменяли тумбочки у кроватей, вязаные подушки и одеяла на кроватях оказались легкими и пушистыми. Пончик блаженно растянулся на меховой подстилке, а мы, разомлев в тепле, идущем от железной печурки, валялись, подоткнув всё мягкое под себя
— Четыре месяца, — обреченность так и сквозила в голосе дракончика.
Это хорошо, это мне на руку. И декорации в комнатушке под стать – миниатюрная лампа на обитом железом столе давала совсем немного света, отчего тени казались глубже и дрожали в такт крохотному язычку пламени.
— А после налета на столицу дружественного государства тебе что светит?
Гай поморщился.
— Добавят. Старшая не любит, когда наш Дом хоть в чем-то уступает Первому. У них с Правителем любовь, а всё никак не сойдутся. Вечно друг другу что-то доказывают. Возможно, она заставит меня сидеть в библиотеке и зубрить учебник светских манер. Знает, что я это терпеть не могу.
— Ну, так и не терпи. Стань героем. Героев не наказывают.
— В смысле?
— В смысле, можно совершить подвиг, например, и он перевесит сегодняшний проступок. Можно выполнить работу в два раза большую, чем просили. Тоже помогает.
— Тишан, — подозрение в его голосе кралось как тени от угасающей лампы, из всех углов, — ты что-то задумал.
— …ну… — я не ожидал от него такой проницательности и слегка подрастерялся. Ладно, подкину ему привлекательную идейку, и дракончик сам захочет немного полетать вдали от дома. — Мы же летим активировать четвертое гнездо, так? А их пять…
— Ты меня таким способом подбиваешь куда-то удрать? Тебе я нужен как конь с крыльями?
Не в бровь, а в глаз. Н-да, спустись с небес, лэр Тишан Райен, не надо считать других глупее себя. Зазнался ты, полугном. И Гай меня добил.
— Знаешь, а ведь я кизяки собираю только потому, что доказывал Старшей, что ты порядочный человек. В смысле гном.
Вот вам и всё тут. Я как мог широко улыбнулся. Но боюсь, ширина улыбки ни на что не повлияла. Если перевести его слова на прямую речь, то получиться приблизительно следующее: «Ты, Тишан, обманщик и плут, тебе верить нельзя, и наказание я несу заслуженно». Обидно. И стыдно, чего уж там. Но без него я никуда не улечу, блин. Попробовать взять на слабо, что ли?
— Боишься?
Кажется, я переборщил. Гай упрямо сцепил губы, раздул ноздри и встал. Спина прямая, подбородок твердый, в глазах высокомерный блеск. Дракон! Стопроцентный! Эталон, можно сказать.
— Я понял, ты мой народ не уважаешь. Мы не пришли вам на помощь, и ты этого никак не можешь забыть. Но я не предатель! Я не Алабар, который не захотел вернуться. И не Линда, которая обиделась непонятно на что. Они поступили, как чужие! Ты можешь меня заставить лететь, ты же менталист. Ты можешь наплевать на мою честь и захватить мой разум. Но я верен своему племени и не предам его никогда!
Он меня взбесил. Пафосом.
