Каждый раз, когда Калину приносили сообщение, его не оставляло навязчивое ощущение, что почтовикам перед приемом на работу отрезают языки. Все как на подбор молчаливые и шустрые. Почти как их крылатые подопечные. Может попросить показать? И удостовериться в существовании оного органа?
Маленький почтальон заметно устал, сидел нахохлившись, но правилами службы сообщение первому лицу государства необходимо было доставлять в любое время дня и ночи. А ведь уже ночь. Калин посмотрел в окно, привычным движением открыл клетку, забрал письмо, и выпустил стрижа в окно.
И углубился в донесение.
Как же всё надоело! Невыносимо! Эти недоумки-егеря даже спрятаться как следует не сумели. «Наблюдение обнаружено!» Повесить их что ли? Хорошо хоть, обмануть побоялись. Скрывать обнаружение не стали. Хотя могли.
Только-только настроение поднялось, и вот вам – Касандр Лоран, бывший глава Тайной Стражи и беглый преступник, активизировался. Да как! Выходит, кто-то из дворцовых остался ему верен. Выходит, кто-то из дворцовых знал реальную причину, по которой барон поехал домой один. И, несмотря на слежку за «объектом Л», этот кто-то сумел оповестить старого ублюдка, и он успел собрать боевой отряд. Но… поспешил. Нет, задумка у Лорана, конечно, была хорошей – забрать чеканы и во всеуслышание заявить о праве на владение землей. И плевать, что ты преступник - чеканы обнуляют все преступления. Это закон! Тот самый, на основе которого выстроена вся вессальская юриспруденция. Самое смешное в том, что мало кто из дворян придает значение первым строчкам Главной Книги. А уж интерпритаторов, готовых дать самое правильное толкование Книге, развелось как нерезаных собак. А ведь никто ничего даже и не пытается скрыть!
Большинство «благородных» смотрят в Книгу и видят… Что видят, то и видят. Считают стихи ненужной данью традиции, странной записью на первом Листе, сохранившейся еще от гномов. Но Лоран-то знает. И по этой записи король обязан уступить ему землю. Уступить! Потому что у короля ничего - что б им всем в Бездне икалось! – ничего нет. Ясно, как светлый день, что никто и не подумает уступать. Но появится прецедент, начнется смута. И так всё держится на соплях.