"Александр считал Ахилла счастливым, потому что тот имел Гомера, который стал его глашатаем, сохранившим его память для будущих поколений. И, конечно, Александр действительно мог считать Ахилла таковым, потому что, несмотря на свои возможности в других областях, кое-чего ему все же недоставало: его подвиги (ta erga) не были воспеты так, как он того заслуживал, ни в прозе, ни в стихах; он не был воспет даже лирическими поэтами, такими как Гиерон, Гелон, Ферон и многие другие, которые даже не выдерживали с ними сравнения; в результате его подвиги (ta erga) были известны намного меньше, чем достаточно малоинтересные факты из прошлого. Доказательством служит тот факт, что поход Десяти Тысяч с Киром в верхние земли (anodos) к морю, страдания, перенесенные Клеархом и теми, кто попал вместе с ним в плен, последующих набег (katabasis) под командованием Ксенофонта, были намного известнее благодаря Ксенофонту, чем Александр и подвиги Александра (ta Alexandrou erga). Александр один руководил походом, он не бежал перед Великим царем, он даже не возликовал, победив противников, мешавших его продвижению к морю. Среди греков и варваров нет никого, кто совершил бы столь же невероятные подвиги, как по числу, так и по значимости (kata plethos he megethos). И я утверждаю, что именно это побудило меня к созданию настоящего труда: я не считаю себя недостойным познакомить мир с подвигами Александра (ta erga Alexandrou). Я имею право дать себе подобную оценку, поскольку мне нет необходимости ставить свое имя, ведь люди его достаточно хорошо знают; мне не нужно говорить, где моя родина, моя семья, должность, которую я исполнял в своей стране; мне достаточно сказать, что с самого детства мои труды были известны и уважаемы, как известны и сейчас, на моей родине. Я уверен в этом, и поэтому я не считаю себя недостойным встать рядом с величайшими писателями, писавшими по-гречески, и писать об Александре, который является одним из величайших полководцев" (1.12.5).
Арриан намеревается воспеть подвиги (erga) Александра. Многочисленные применения этого термина не оставляют в этом никаких сомнений и в конечном счете ясно свидетельствуют о том, что он создает подражание произведению Геродота: тот намеревался живописать и напомнить потомкам erga царей и народов, в особенности царей - лидийских, вавилонских, египетских и персидских [24]. Также нет никакого сомнения в том, что, еще более, чем Ксенофонт и Геродот, Арриана вдохновлял образ Гомера, особенно при описании наиболее героических аспектов жизни молодого македонского царя: вскоре мы вернемся к этому.
Предисловие содержит также ясное упоминание о Кире и Десяти Тысячах, но отношение к ним бесконечно менее позитивное, чем в речи, вложенной в уста Александра перед сражением при Иссе. Разумеется, следует подчеркнуть, вслед за Моргенсом X. Хансеном, что эти речи перед сражением были полностью составлены древними авторами, начиная с афоризмов и очень коротких фраз, который военачальник мог произнести, переходя от одного отряда к другому, двигаясь вдоль строя войск, в случае необходимости обращаясь к солдату или к десятнику или сотнику [25]. Таковы и речи Александра перед Иссом, к которым я обращаюсь.
В них, согласно Арриану (П.7.9), "Александр вспомнил о Ксенофонте и его Десяти Тысячах, которые не могли сравняться с ними ни по числу, ни по чему-то иному... победили неподалеку от Вавилона самого Великого царя со всей его армией, а затем в своем походе к Понту Эвксинскому с успехом атаковали и побеждали все народы, которые пытались преградить им путь". В "Предисловии" же, напротив, Арриан умудряется противопоставлять оба "Анабасиса" и обоих вождей: Александр сам ведет армию, в то время как у Кира на флангах стоят греческие военачальники; Десять Тысяч и Ксенофонт не были одиноки перед лицом многочисленной армии царя: в первой части похода, марша в глубокий тыл, их направлял Кир (анабазис в строгом смысле этого слова); речь не идет о безусловной победе под стенами Вавилона; напротив, этот прецедент не оценивается слишком положительно: ясно сказано, что Десять Тысяч бежали от Великого царя, и что победы, которые они одержали впоследствии, были одержаны над значительно менее знаменитыми противниками. Более того, они одерживались в то время, как греки бежали к морю (katabasis, поход к побережью); Александр же, напротив, не участвовал в katabasis, он не бежал от Великого царя.
