"Хотя Кир был всего лишь подданным своего брата, никто не бросил его и не перешел на сторону царя. Это попробовал сделать только один Оронт, причем этот Оронт быстро понял, что человек, которого он считал верным себе, был более верен Киру, чем ему самому. Напротив, было множество таких, кто оставил царя, чтобы поддержать Кира, когда отношения между братьями стали враждебными. Среди этих людей было множество тех, кого Артаксеркс любил более всего, но они сочли, что Киром они будут лучше вознаграждены, чем царем" (1.9.29).
Подобное же мнение высказывает Ктесий, придворный врач Артаксеркса II, который, в своих "Персидских историях" демонстрирует твердую политическую позицию относительно памяти Кира Младшего: "От Артаксеркса к Киру перебегало множество людей, но никто не дезертировал от Кира к Артаксерксу. Арбарий, который попытался присоединиться к Киру и был отвергнут, был сожжен" [31]. В действительности же множество персидских дворян предпочло поддержать Артаксеркса против Кира, и дезертиров у Кира было намного больше, чем это готовы признать Ксенофонт и Ктесий. Но не имеет большого значения тот факт, что исходные наблюдения были вымышленными: мы рассматриваем процесс создания образа идеального правителя, воплощенного в образе человека, про которого необходимо доказать, что он имеет больше заслуг для того, чтобы занять царский трон, чем его брат. Настойчивость, с которой говорится о верности персов, является лишь частью речи, содержащей доказательства легитимности претензий Кира на царскую власть, речи, составленной в пользу Кира и в ущерб его брату, который описывается абсолютно лишенным всяческих достоинств подлинного царя.
Что особенно важно - так это то, что мы встречаем совершенно идентичную речь в письме, которое, согласно Арриану, Александр послал в ответ на дипломатические ходы, сделанные Дарием после Исса. Македонский царь не довольствуется обвинениями против Великого царя и его предшественников в том, что они являются зачинщиками этой войны, он позиционирует себя как политическую альтернативу Дарию. И в этом ключе он начинает методично ставить под сомнение законность власти своего противника, который, как он считает, захватил царскую власть, нарушая правила, ахеменидские и персидские традиции. Среди аргументов, которые использует Александр согласно Арриану, фигурирует, например, следующий:
"Теперь, когда я победил в сражении сначала твоих военачальников и твоих сатрапов, а затем и тебя самого и твою армию, которая у тебя была, теперь, когда я получил эту страну по воле богов, я беру на себя заботу о тех, кто, сражаясь на твоей стороне, не нашли смерти в сражении и нашли убежище около меня: ведь в военном походе против меня они участвуют вопреки собственной воле (ekontes)" (II. 14.9).
Речь совершенно ясна и основана на противопоставлении двух категорий противников: тех, кто перешел к нему по своей воле, и тех, кто перешел к нему в результате поражения. Александр утверждает, что персы, оказавшиеся после сражения в его лагере, не являются военнопленными, стремящимися вернуться в лагерь Дария, чтобы принять участие в реванше. Совсем наоборот - они охотно присоединились к Александру и, вместо того чтобы быть соратниками Великого царя, отныне хотят его встретить в качестве соратников македонца.
Обоснованная этим аргументом речь логично перетекает к следующему предложению: "Поэтому приди ко мне сам, как к хозяину всей Азии, которым я являюсь". От Ксенофонта к Арриану, от Кира Младшего к Александру, и, наконец, от Артаксеркса II к Дарию III видна недвусмысленная связка: к концу Артаксеркс II и Дарий III лишаются своего статуса Великого царя, не просто вследствие поражения от своего открытого врага, но и также вследствие выбора, выраженного публично их бывшими соратниками. И более того, когда речь частично изменяет свою направленность и начинает выражать более позитивное отношение к Артаксерксу, начиная с Кунакса, удаленное сравнение с Дарием снова не в пользу последнего из Ахеменидов [32]. Это постоянно повторяющийся аргумент в монархической литературе: он вновь был использован Птолемеем, чтобы разоблачить жестокость и незаконность власти Пердикки [33]. В дальнейшем мы увидим, что, базируясь на тех же идеологических предположениях, идентичное осуждение против Дария выражается в персидской и арабо-персидской литературе [34].
Стоит вспомнить один из аргументов из речи Сократа, считавшийся способным доказать нерушимую верность приближенных делу Кира и ему самому: "Когда он был убит, все они покончили с собой, сражаясь над его телом, за исключением Ариея". Контраст между смертью Кира Младшего, описанной Ксенофонтом, и гибелью Дария III, рассказанной Аррианом, действительно разителен, но общий мотив, как в литературном, так и в идеологическом плане, довольно очевиден. Давайте сначала посмотрим на описание Кира в "Анабасисе" Ксенофонта:
