– Вдохновение позвало Гилби навстречу новым подвигам, – без выражения сказал он. – Просил передать, что ячмень можете оставить себе. А вот этот господин теперь будет защищать вас.
– Какой-то он странный, – протянула женщина со светлым пухом на голове, выглядывая из-за плеча Алисии.
– Странный? На себя посмотрите! – возмутился Привратник.
– Такой хилый, а так жутко выл, – прошамкал дед со впалыми щеками.
– Я не выл! Две ночи тут выли какие-то люди, а я ни при чем, я… – начал Привратник, но Эдвард перебил:
– У него просто зубы болели, поэтому он издавал такие звуки. Но он уже совершенно здоров, и это больше не повторится. – И Эдвард так выразительно поглядел на Привратника, что тот промолчал.
– Можно нам теперь что-нибудь съесть и поспать? – вставил Генри.
Алисия так долго размышляла над ответом, что Снежок успел найти и подъесть остатки соломы, не доеденной конем Гилби. Болдер в ту сторону даже не посмотрел – видимо, как и его хозяин, он ел только красиво поданную еду.
– До вас, кстати, дошло, что дары вернулись? – спросил заскучавший Генри.
Ему хотелось, чтобы мрачное лицо Алисии стало веселым, но она только фыркнула.
– Думаете, раз мы так убого выглядим, то сразу верим в байки для дурачков? Гилби их тоже рассказывал. Я могу поверить, что существа вернулись, – опасливо косясь на Привратника, сказала она. – Может, из-за того, что выдалась теплая зима. Но дары – это уж слишком.
– Откуда у тебя шрам? – спросил Генри, ткнув пальцем в сторону Алисии.
Эдвард бросил на него гневный взгляд.
– Простите, мой слуга – болван. Дня не может прожить без неприличных вопросов.
– Да ничего. – Алисия прикрыла шею рукой. – Бычок поранил рогом, когда я его запрягала.
Эдвард сжал зубы. Он понял, к чему Генри клонит.
– Не смей указывать мне, что делать, – процедил он.
– Сам знаешь, что это хорошая идея. – Генри несколько раз видел, что люди умеют просить глазами, не только голосом, но впервые пробовал сделать это сам. – Пожалуйста, ваше высочество.
Он даже не понял, что больше поразило людей: обращение «ваше высочество» или то, что было дальше. Эдвард посмотрел на Генри так, будто немыслимо от него устал, но все же спрыгнул с коня, шагнул к Алисии и накрыл ладонью ее шрам. Она вскрикнула и дернулась назад – кажется, решила, что он хочет ее задушить, – но он уже убрал руку. Там, где только что была уродливая воспаленная полоса, кожа стала гладкой.
Все вокруг повалились на колени, как подкошенные.
– А, ну вот это уже неплохо. Я включу эту сцену в свое описание новой истории Хлебосолья, – раздался довольный голос Привратника.
Генри рассмеялся, спрыгнул на землю и загородил собой Эдварда, к которому тянули руки со всех сторон. Тот был бледный, как луна, – отвращение при виде такого количества грязных ногтей, кажется, подкосило его не меньше, чем использование дара.
– Он может вылечить только одного человека в день, а то ноги протянет, – объявил Генри. Наверняка он этого не знал, но проверять не собирался. – Теперь нам можно зайти?
Сразу десяток рук потянулись, чтобы распахнуть перед ними шкуры, закрывающие вход в шалаш.
Внутри никакой мебели не было – только расстеленные на земле шкуры. На них сидело столько народу, что Генри едва не повернул обратно. В людных местах он всегда прикидывал, как добраться до выхода, если на него решат напасть, а здесь даже рассчитывать на побег было нечего. К счастью, увидев Привратника, все подались в стороны, и тот спокойно прошествовал к огню, а Генри поспешил за ним. Рядом с костром стоял котелок, и оттуда пахло чем-то таким вкусным, что Генри позабыл об остальном. Алисия взволнованно рассказывала новости тем, кто их еще не слышал, а Генри нюхал котелок, пытаясь определить, что там. Кажется, это была какая-то незнакомая крупа с грибами и ягодами одновременно.
Эдвард с каменным лицом сел рядом, всем своим видом показывая, что не таких застолий он ожидал от своего похода.
– У нас тут ячменная похлебка, сейчас разогрею, – засуетилась Алисия и торопливо повесила котелок над огнем.
Генри долго смотрел на ее руку, деревянной ложкой помешивавшую варево. Второй ладонью она поминутно трогала шею, будто не могла поверить, что шрама там больше нет.
– У тебя красивые ногти, – брякнул он. – И совсем не грязные.
– Спасибо, – растерянно пролепетала она.
– Думаю, он хотел сделать вам комплимент, – пробормотал Эдвард и вдруг подскочил как ужаленный.
Оказалось, что девочка, сидевшая рядом, протянула руку и коснулась его волос. Судя по всему, она так привыкла к виду своих лысых собратьев, что эти золотые пряди поразили ее в самое сердце.
– Скоро себе такие же отрастите. Не трогайте его, он устал, – сказал Генри, и впервые в жизни Эдвард посмотрел на него почти с благодарностью.
– Так-так, ну ладно, все это можно представить как необычный отдых с дикарями, – бормотал Привратник. – Вы умеете петь какие-нибудь песни? Нет? Ладно, я научу. А что у вас с едой? Человеческую пищу я не ем, оцениваю только запах и вид. – Он понюхал котелок. – Неплохо, неплохо. А теперь поглядим на сервировку.
