– С удовольствием! – мистрис открыто и с облегчением улыбнулась.
– Тогда выходи в круг, Мерайя, и крути кинжал, только осторожно: его лезвие очень острое! – Скайв подошел, подал девушке руку и провел в середину комнаты. – А я вынужден оставить тебя и занять свое место.
Мистрис инг Чиерне примерилась, взялась за рукоять кинжала ближе к лезвию двумя пальчиками, закрутила его – не сильно, но достаточно ловко. Сделав несколько оборотов, наш обоюдоострый волчок указал на одну из двух адепток, приглашенных в группу Джаллером и Хармитом.
– Простите, не знаю, как вас зовут, мистрис, – обратилась Мерайя к девушке, но вынуждена спросить вас: правда или желание?
– Эллари инг Зисти из графства Анттреф, – представилась та. – Выбираю правду.
Я чуть не подпрыгнула на своем стуле: надо же! Моя соотечественница! Надо будет пообщаться с Эллари более тесно: наверняка найдем общих знакомых!
Тем временем Мерайя придумала и озвучила вопрос:
– Целовалась ли ты с юношами, Эллари?
Мистрис инг Зисти покрылась красными пятнами, словно в лихорадке, улыбка с ее губ сползла.
– Это неприличный вопрос… я не готова отвечать на такие… – выдавила она из себя, заикаясь от смущения.
– Нет-нет-нет! Правилами игры разрешены любые вопросы! – поддержал симпатичную ему адептку Скайв. – А к желаниям единственное требование: они должны быть выполнимы! Ну же, мистрис инг Зисти! Нет ничего такого в том, чтобы признаться друзьям, был ли у вас хотя бы один поцелуй?
– Был… – буркнула Эллари, неотрывно глядя в пол.
Парни оживились, зашевелились, с новым интересом поглядывая на Эллари. И только мой напарник, сжав губы и кулаки, решительно встал со стула, намереваясь выйти из круга.
– Сожалею, но я не могу участвовать в этом развлечении, – заявил он твердо.
– Но почему, Бен? – не понял Леонард.
– Потому что есть вопросы, на которые я, как принц, отвечать не имею права. И потому что я не могу обещать, что стану выполнять любые желания, даже если на первый взгляд они кажутся исполнимыми.
Глядя на такого холодного, бесстрастного внешне Беньямина, я вдруг поняла, что ему на самом деле очень досадно, что он не может позволить себе развлекаться подобно остальным адептам и вынужден стоять в стороне, глядя, как веселятся другие.
– Погоди, Бен, присядь! – попросила я напарника. – Давайте кое-что обсудим, господа адепты.
– Говори! Слушаем! – поддержал меня хор голосов.
– Мы все собрались здесь потому, что хотели оказаться в одной группе с Беньямином. Так?
– Так… – вынуждены были согласиться все.
– Значит, мы должны сделать так, чтобы тот, вокруг кого мы сплотились, мог участвовать в любых наших затеях. Например, в этой игре можно слегка изменить правила.
– Говори, что ты придумала, Нель, – пробасил Бёдвар, одобрительно кивая мне.
– Предлагаю договориться, чтобы все вопросы к Бену и желания, которые будут ему загадывать, не имели отношения к его статусу наследника. Никакой политики, никаких попыток вызнать какие-то секреты, никаких просьб помочь, порекомендовать, выручить… И если Бен сочтет, что вопрос или желание не соответствуют этим ограничениям, то может от задания отказаться!
Мою идею охотно поддержали все, кроме Жисселии и ее свиты. Эта компашка сидела с недовольно поджатыми губами и бросала на меня такие взгляды, что, будь они материальными – проткнули бы меня насквозь и пригвоздили бы к спинке стула, как копья охотников-друэлинов. Но… им пришлось согласиться с большинством.
Пока немного оправившаяся от смущения Эллари крутила кинжал, Беньямин с признательностью сжал мою ладонь:
– Ты снова придумала, как меня выручить, Нель! Нашла нужные слова! Как же я рад, что решил не отталкивать тебя, когда ты пошла вслед за мной в Лабиринт!
Кинжал, который раскрутила Эллари, замер, указывая острием на Бёдвара. Парень выбрал желание – видимо, в надежде, что ему понравится задание, которое придумает для него девушка. Она не подвела и пожелала, чтобы наш друг научил ее пользоваться особым оружием северян: рогаткой. Тут же выяснилось, что постичь это умение хочет не только Эллари, и у Бёдвара собралась целая группа учеников, в числе которых оказались и мы с Беном, и Лу с Лео.
Дальше игра пошла веселее, мы общались, знакомились, отвечали на вопросы и выполняли небольшие задорные задания своих товарищей.
Наконец, очередь дошла до Жисселии.
Глаза мистрис Зазнайки загорелись предвкушением, ведь это означало, что следующей задавать вопрос или загадывать желание будет она.
На вежливый вопрос Эллари о любимой науке Жис небрежно скривилась:
– Разумеется, танец! Высокородная мистрис просто обязана хорошо танцевать!
Почти вытолкав бедную девушку из круга, Жисселия долго примеривалась, целилась, что-то шептала себе под нос и, наконец, запустила вращаться кинжал-волчок. То ли мистрис инг Сервиль сумела прицелиться, то ли ей повезло, но стрелка указала на Беньямина.
– Ваше высо… Прости, Бен! – Жис оскалилась в хищной предвкушающей улыбке. – Правда или желание?
Напарник задумался. Я посматривала на него с тревогой, но подсказать ничего не могла. Выбор Бену предстояло сделать самостоятельно.
– Желание, – решил, наконец, он.
