— Нет. Ты его хорошенько напугала. Ты моя спасительница, — бабушка поцеловала ее в макушку, ощутив на губах сладкий вкус солнечных волос. — Где ты была? Мы обошли с Алесей все улицы.
— Я пряталась в парнике у бабушки Яни.
— Ты спала на земле?
— Да. И мне даже приснился сон. Только, можно, я не буду рассказывать, о чем он…
— Хорошо, — сказала Анна Владимировна, широко улыбнувшись. — Бедная моя девочка! — она крепко прижала внучку к груди и начала гладить по голове.
— Бабушка, а куда он ушел?
Анна Владимировна смотрела в стену, как будто там был написан ответ.
— Он пошел к своим друзьям.
— Пить водку? — Алена подняла глаза. — Он же поэтому просил у тебя деньги? И ты дала ему?
— Да, дала. У меня не было выбора. Иначе он не ушел бы.
— А когда он вернется, то снова будет бить нас?
— Нет. Больше я этого не допущу, — она так сильно сжала губы, что они стали мертвенно-белыми. — А теперь пошли, я тебя умою, переодену и уложу спать.
— Я не буду спать! Если он вернется, я должна быть рядом с тобой!
— Не переживай. Рядом со мной будет Алеся. Мы посидим возле твоей кровати, пока ты будешь спать, хорошо?
— Хорошо. Так я точно услышу, если дядька придет.
Умывшись теплой водой и надев чистую пижаму, Алена упала на кровать и сразу же уснула. Анна Владимировна села рядом на стул, а Алеся забралась на свою кровать. Алена проспала три часа. Все это время Анна Владимировна сидела рядом, не отходя ни на минуту, поправляя одеяло и гладя внучку по ножке.
Сергей пришел ровно в полдень. Он был настолько пьян, что оставалось загадкой, как он дошел до дома. Спотыкаясь и падая, он дополз до дивана в гостиной и крепко уснул, бормоча себе что-то под нос. Алена в это время гуляла на улице. Придя на обед, она увидела дядю на диване и подошла к нему. Присев рядом на корточки, она стала рассматривать его лицо, на котором застыла ужасная гримаса боли и усталости. В комнате стоял запах немытого тела и перегара. Алена невольно зажала нос пальцами. Мужчина лежал прямо в одежде. Одна рука свисала с дивана. А ботинки, перепачканные черноземом, покоились на маленькой подушке. Брюки, местами рваные, были в грязи, наполовину расстегнутая рубашка оголяла худую грудь. Алена с ужасом разглядывала представшую перед ней картину. Она не могла поверить, что это был ее дядя, еще несколько дней назад мастеривший с ней кораблики из бумаги, которые они потом вместе пускали в огромной луже перед их домом. Он то и дело вздрагивал во сне, постанывая и кривя лицо от боли.
— Алена, что ты тут делаешь? — Анна Владимировна застыла в дверях, с ужасом наблюдая за внучкой. — Иди на улицу!
— Бабушка, ему плохо, — тихо сказала она.
Анна Владимировна тихо подошла к дивану.
— С чего ты это взяла?
— Посмотри на его лицо. Когда Алеся отравилась и ее тошнило, у нее тоже было такое лицо. Дядя ведь тоже отравился? Только водкой, — она снова посмотрела на него. — Так странно, бабушка, я ведь должна злиться и ненавидеть его, а мне почему-то жаль.
— Мне тоже, котенок, — Анна Владимировна прикрыла глаза, не давая слезам вырваться наружу.
— Бабушка, а почему ты его не сдашь в милицию? Или в вытрезвитель? Тетя Оля, Сашина мама, говорит, что на твоем месте она давно бы его сдала и жила бы себе спокойно.
— Это она так тебе сказала?
— Нет. Я слышала, как она разговаривала с соседкой.
— Она не на моем месте. И никогда на нем не будет, поэтому и не может понять меня. А ведь он мой сын. И я ответственна за его судьбу.
— Но он уже взрослый! И сам должен решать, как ему жить. Так бабушка Яня говорит.
— Для меня он всегда будет маленьким. Это моя судьба, мой крест, и я буду нести его до конца своих дней. Как же можно бросить своего ребенка, когда он попал в беду! А он в беде! Он заболел и не может вылечиться сам. Алкоголизм — это страшная болезнь, которая убивает человека очень быстро. Некоторые могут выкарабкаться и вылечиться, но Сергей не из таких. И поэтому я буду рядом. Если ему вдруг понадобится моя помощь, я должна буду успеть протянуть ему руку.
Алена слушала бабушку, внимательно глядя ей в глаза.
— Он хороший человек. Замечательный. Но он болен. Ведь и мы, когда болеем, становимся сами не свои, скажи?
Алена кивнула в знак согласия.
— Вот и с дядей так. Попробуй найти в своем сердце прощение для него. Ведь, если бы его жена была жива, все могло сложиться по-другому. Но горе сломало его, навсегда помутив разум.
— Бабушка, я его уже простила, совсем не злюсь. Теперь, когда ты мне все объяснила, я больше не злюсь. Честно.
Анна Владимировна не выдержала, и слезы покатились по ее морщинистым щекам. Она подошла к внучке и, взяв ее за руку, вывела из комнаты.
— Иди, поиграй на улице с девочками. Пусть он поспит.
— А когда он проснется, он снова будет прежним?
— Да. Он будет таким же, каким ты его всегда знала.
