Из соседней комнаты доносились крики и ругательства. Затем что-то тяжелое и глухое полетело в стену. Анна Владимировна взвизгнула.
— Все! Пора! — Алена побежала к двери, но в этот момент она сама распахнулась, и в комнату вбежала Анна Владимировна.
— Быстро к бабушке Лиде! Бегом! — она была испугана, а мышцы лица и пальцы сильно дрожали.
— А как же ты? — сквозь слезы спросила Алена. — Мы тебя не оставим одну, — на ходу кричала она.
— Я уже вызвала милицию! Бегом!
Девочки в сорочках побежали по коридору. Оказавшись возле бабушкиной комнаты, Алена бросила взгляд на пол. В углу лежал дядя, а возле него валялся сломанный стул. Сергей пытался встать, но у него ничего не получалось. Из ссадины на лбу сочилась кровь, а рубашка была разорвана.
— Бабушка, он не умрет?
— Холера его не возьмет.
Девочки выскочили из дома и стремглав понеслись по двору. Перебежав через улицу, они оказались во дворе бабушки Лиды, родной сестры Анны Владимировны. Она уже ждала их на крыльце.
— Заходите скорее в дом, — сказала она и повернула ключ в замке. — Что произошло?
— Дядя Сергей снова напился и бьет бабушку, — крикнула Алена, подбегая к окну, из которого был виден их дом. — Ну, где же милиция? Почему так долго!
— Аня вызвала милицию?
— Она так сказала…
— Тогда, наверное, дела совсем плохи, — вздохнула Лида. — Она вызывала милицию всего один раз, когда у него был приступ белой горячки.
— Что это значит? У него поднялась температура? — спросила Алена, не отрываясь от окна.
— Что-то вроде того. Когда человек долго пьет, его сознание затуманено алкоголем и он не соображает, что делает. В таком состоянии он может совершить любое злодеяние и потом даже не вспомнить об этом.
— А он может убить бабушку? — с ужасом в глазах спросила Алена.
— Может, но не будет, — спокойно сказала она. — Он трус, а трусы не убивают.
Бабушка Лида хоть и была родной сестрой Анны Владимировны, но близких отношений между ними не было. Они общались как хорошие приятельницы, но духовная связь за долгие годы так и не установилась. Лида завидовала сестре, хотя, по сути, завидовать нечему, ведь сама она находилась в похожей ситуации: вдова, двое детей, пьющий сын, хоть и с семьей. Но в отличие от нее, у Анны Владимировны была Катя, которая успешно устроилась в жизни, как считала бабушка Лида, чего нельзя было сказать о ее дочери — Вере. Та вышла замуж и уехала жить в Украину, за двадцать лет приехав к матери от силы раз пять. Муж ее сильно пил, а дети вообще не знали, кто такая бабушка и где она живет. Поэтому Алена и Алеся — чудесные воспитанные девочки, приезжавшие на все каникулы к любимой бабушке, — были для нее как красная тряпка для быка. Единственное, за что могла зацепиться Лида, так это за Сергея. Она постоянно критиковала Анну Владимировну за ее мягкотелость и слабость и при возможности старалась зацепить сестру, начиная диалог о ее сыне.
Вскоре подъехала патрульная машина. Двое мужчин в форме быстрым шагом направились к дому. Через десять минут они снова показались во дворе, ведя под руки Сергея, который активно сопротивлялся, пытаясь освободить руки. Милиционеры силой затолкали его в кабину, затем быстро запрыгнули в нее сами и скрылись из виду. Алена стояла возле окна, провожая машину взглядом.
— Алеся, пойдем домой, — сказала она сестре и направилась к дверям.
— Может, останетесь переночевать у меня?
— Спасибо, но нет, — серьезным тоном сказала девочка. — Мы нужны бабушке.
В длинных сорочках они пересекли улицу, в темноте наступая голыми пятками на острые камни. В доме все было перевернуто вверх дном: стулья валялись в коридоре, вещи из шкафов лежали на полу. Повсюду были сигаретные окурки и пепел. Следы грязных ботинок отпечатались на белом постельном белье. Среди всей этой разрухи на краю кровати сидела Анна Владимировна. Увидев девочек, она с трудом подняла голову и посмотрела на них.
— Вы должны были остаться у Лиды, — еле слышно сказала она.
Алена подбежала к бабушке, упав на колени, и обняла ее, уткнувшись головой в живот. Анна Владимировна нежно провела рукой по гладким теплым волосам, пахнущим солнцем и медом.
— Бабушка, что теперь с ним будет?
— Ничего. Его подержат в милиции дня три, а потом выпустят на волю.
— Но сегодня он точно не вернется?
— Сегодня точно, — она тяжело вздохнула. — Правильно ли я поступила? — она задала вопрос сама себе. — У меня не было выбора. Иначе он просто либо убил бы меня, либо поджег дом, — женщина устало опустила голову.
— Ты все сделала правильно, — сказала Алеся, взяв бабушку за руку.
— Он мне никогда этого не простит.
— Ну, и пусть!
— Ты не понимаешь… Он потом будет мстить. Мстить всю оставшуюся жизнь. Он будет вспоминать об этом, вытряхивая из меня душу каждый раз, когда напьется!
— Бабушка, все будет хорошо! — Алена еще крепче прижалась к ней. — Мы будем рядом с тобой.
— Нет. Завтра я позвоню вашей маме и попрошу, чтобы она забрала вас домой. Вам здесь не место. Вы не должны страдать из-за меня и моего сына.
