— Что ты там вякнул? — мужчина подошел к сыну вплотную. — Ах да, ты же боишься собак! Вот мы сейчас и проверим, мужик ты или сопливая девчонка. Давай, вали! — он снова пнул его ботинком. У Юры на глаза навернулись слезы, но он так и не сдвинулся с места. Однажды его укусила собака, и теперь мальчик обходил четвероногих друзей стороной, стараясь даже не смотреть в их сторону. Отец знал об этом случае.
— Ребята, — громко сказала Алена. — А пойдемте все вместе заберем мяч! Так Барбос нам ничего не сделает.
Все дружно закивали и побежали в сторону мяча. Даша взяла Юру за одну руку, а Алена за другую. Она почувствовала, как сильно он сжал ее ладонь и какой мокрой она была от страха. Мальчик поднял на нее глаза, и она увидела в них страх.
— А это еще такое? — Вадим подошел к сыну и посмотрел на его штаны. — Ты описался? — в воздухе повис его глухой смех. Он, как грозовые тучи, с каждой секундой становился все мрачнее, готовый в любую минуту пролиться дождем на головы людей. — Обоссался! — он тыкал пальцем в сына и продолжал смеяться.
Юра не выдержал. Из глаз хлынули слезы.
— Сопля и ссыкун! — сказал отец и снова пнул мяч в сторону собаки. После этого развернулся и, махнув друзьям, которые молча курили возле забора, периодически посмеиваясь, скрылся в своем гараже.
Юра стоял среди друзей, униженный и растоптанный своим отцом. Даша не выдержала и тоже заплакала. Она сидела на траве возле забора, закрыв лицо ладошками, и рыдала навзрыд. Дети окружили их, стараясь успокоить и приободрить. Алена крепко обняла Юру и погладила его по спутавшимся волосам. Ленька молча наблюдал за происходящим, очевидно расстроенный и обескураженный. Ему вдруг захотелось помочь другу, и он сказал то, что сам не ожидал от себя услышать.
— Юра, не переживай! Когда мне было девять лет, я тоже описался от страха, прямо посреди улицы. И тоже из-за собаки.
Юра резко поднял глаза и недоверчиво посмотрел на него. Все посмотрели на Леньку.
— Я не вру! Ребята свидетели, — он посмотрел на них, взглядом приказывая согласиться. Они в унисон закивали головами.
— Правду говорит, — крикнул Архип. — Все штаны залил!
Все дружно рассмеялись. На Юрином лице появилось подобие улыбки.
— Так мне было девять! А тебе всего шесть! Да я могу поспорить, что почти все здесь, встретившись с Барбосом с глазу на глаз, наделали бы в штаны!
Юра рассмеялся. Его чистый смех, как звон маленьких колокольчиков, очистил воздух от грязных мыслей и поступков.
— Да что я говорю! Половина из них наверняка до сих пор писается по ночам! — добавил Ленька.
В последние недели Ленька проникся теплом к новой компании. Ему все больше нравилось общаться с девочками и участвовать в их играх. В их окружении он чувствовал себя героем, который способен защитить от любых напастей.
Все снова засмеялись. Обстановка разрядилась, и горькие слезы, упавшие на сухой песок, мгновенно высохли. Ленька поднял глаза и посмотрел на Алену, которая до этого момента все время смотрела на него. Их взгляды встретились, и он за долю секунды, пока девочка не отвела глаз, успел прочесть в них признательность и уважение.
Пьянству не место в детском мире. Своими ужасными поступками взрослые коверкают детские судьбы и ломают их чистые души. Те девчонки и мальчишки, которые не столкнулись с этим горем, воспринимают пьяниц как забаву. Они смотрят на них не так, как смотрят взрослые. У них нет осуждения или злости, пока те не вторгнутся в их мир, раз и навсегда разрушив его, как карточный домик. Дети смеются над пьяными, не осознавая всю трагичность их поведения. Они безобидно подшучивают над пьянчугой, валяющимся возле забора, засунув ему в рот соломинку или насыпав в карманы песка. Но как только пары алкоголя пропитывают воздух в доме, дети перестают смеяться, прочувствовав на себе всю горечь родительского характера. На этом детство заканчивается. В глазах у этих детей стоят невыплаканные озера слез. Их сердца таят обиду, в голове пульсируют пугающие мысли. Их тела не знают ласки, а уши не помнят добрых слов. Эти дети растут моральными сиротами и, взрослея, часто повторяют ошибки родителей, находя успокоение и забвение лишь в алкоголе. Это замкнутый круг, социальная катастрофа, которая начинается тогда, когда однажды твой пьяный отец высмеивает тебя перед лучшими друзьями.
Да, Юра смеялся, но потом, ночью, уткнувшись в свою теплую подушку и обняв плюшевого медведя, рыдал, пока сон не забрал его силы, выпустив на свободу детское воображение. Он навсегда запомнил тот день, глаза и смех своего родного отца. Даже когда ему исполнилось тридцать, он также отчетливо помнил запах алкоголя, перемешанный с потом и табаком, как в тот вечер. Воспоминания обжигали его сердце и душу каждый день, и еще долгие годы он терзался вереницей обид и унижений, которые оставил после себя отец.
