— Вот, — сказала она, ни к кому не обращаясь, и достала запечённую рыбу и серый хлеб. — В харчевне отдали. Кто-то заказал, а кушать не захотел, не понравилось. А вот, — и она зарылась в свой сплетённый из верёвок баул, — нашла тут у одного посёлка в контейнере для утиля, — и женщина достала какую-то вещь, обдав их запахом отсырелого тряпья. — Как нарочно, дождик прошёл, вот и намокло. А что? Отполощу в чистой воде, просушу, и ничего себе платьице. Не такое, как у тебя, — сказала она Икринке, — но мне сойдёт. — Она повернула к ним лицо. Оно, как понял сразу Антон, не было старым, но бледным и обесцвеченным, с большими страдальческими глазами, светлыми и круглыми как у рыбы, с редкими ресницами, но очень длинными. — И далеко же я зашла. Я-то живу в пустыне. Там хорошо. Врут, что плохо. Хорошо. Там у меня собственный дворец. И мой. Одно плохо, стали вылезать волосы, видишь, ресниц и бровей уж и нет. Хор-Арх мне сказал, уходи оттуда. Там незримая смерть, в этих камнях. Вроде инфекции, но куда мне? Я там привыкла. А умирать всё равно где. А была я, как и ты. У меня были такие же яркие платья с ажурными вставочками по тем местам, где у нас самая красота для них, для наших ценителей. Я же всю жизнь свою молодую падшей была. Где-то сейчас мои платья? Сгнили все давно. А как я ими гордилась, больше, чем собой. Вначале, помню, к таким богачам мне удавалось попадать в их закрытые миры. За ограды, на острова, в цветники. В благоуханные рощи. Как-то раз попала я в одно странное место. Всё из серебра. И человек, который меня ждал, до чего же был… Не подберу и слов. Необыкновенный во всём. Тоже в серебряной одежде. Кожа у него была светлая, а волосы золотые, понимаешь? Не из металла, понятно, а цветом как сияние светила. Но это было так. Я восхитилась, а потом испугалась. Что за диво? Человек он или кто? Глаза синие и сверкают как у демона какого. И тем не менее, это не уродовало его. Он смеялся от радости, что я оказалась такой пригожей и ласковой. Он был… — женщина опять задумалась. — Странный. Да. Но эти его волосы с оттенком светлого очищенного золота, и сама причёска не была похожей на ту, которую носят наши мужчины. Улыбка, яркий взгляд синих глаз, сила в каждом движении, в которой не было угрозы. Накормил меня, мы всё разговаривали, он жалел, что жизнь мне такая досталась. Мы подружились настолько крепко с ним, — на какое-то время она задумалась. Антон решил воспользоваться паузой и увести Икринку с этой поляны. Но женщина очнулась и вновь обратилась к Икринке, заворожённой её рассказом. — Он же словно не понимал, кто я и какие правила жизни у нас. Как малоумный какой! Я на язык грубая была. Даже лицо ему один раз расцарапала от обиды. А он не обидел в ответ, только отстранил меня и хотел забыть обо мне навсегда. Я умоляла его простить, говоря, где мне было обучаться хорошим манерам? И он простил, потому что был добрый, доверчивый как ребёнок. Но только, как ни хотела я остаться с ним навсегда, я его утратила по ряду странных и очень сложных причин. Не могу и рассказать о них. — Нищенка сделала попытку встать и уйти прочь, но была задержана Икринкой.
— Подожди! Поговори ещё. Мне интересно.
