– Будьте добры, расскажите нам об обвиняемом и о его покойном отце.
– Они мои соседи. Когда его жена ещё не померла, они были счастливой парой. Когда её не стало, Абнар принялся много пить. Бóльшую часть времени паренёк рос в одиночестве. Не назову их отношения с отцом приятельскими. Бывало, я их видел вместе за обучением поганой стрельбе из лука. Ох и знатно пострадал мой двор и огород от этого. Уж молчу про убитых кур. Негодники. Видел, как они сражались на мечах время от времени. И ни разу не видел, чтобы отец как-то играл с сыном, веселился вместе с ним, просто ради забавы. Что касается мальчишки, то он не получил правильного воспитания от отца и совершенно не имеет уважения к старшим, в частности ко мне.
«И ты туда же», – сказал себе с сожалением Дилан.
– Ответьте, Кёртис, это ведь вы позвали стражу в день убийства, верно?
– Так оно, господин, так, – пробормотал старик.
– Почему вы это сделали?
– Была уже поздняя ночь. Я спал. Как вдруг услышал громкий шум со стороны их дома. Как будто там дрались. Ещё и Фенька мой лаял сильно. Криков я не слышал. Может, они просто заглушались битым стеклом или посудой, чёрт его разберёт. Я не стал проверять. Мало ли, ещё мне прилетело бы как обычно ни за что, ни про что. Ну и сообщил первым попавшимся мне стражникам.
– Вы и сейчас, – обратился Гранвилл к Дилану, – отрицаете свою вину?
– Да, господин. Я уже поклялся перед вами, старейшинами и Богами, что буду говорить правду и только правду. Я не убивал отца!
– Правду?! – изумился градоуправитель, подавшись вперёд, после чего залился смехом. Закончив смеяться, он продолжил. – Вы не сказали мне, Дилан, сын Абнара, с самого начала всей правды, упустив несколько важных деталей. Кёртис, поведайте нам, когда вы в последний раз видели обвиняемого?
– Вечером, господин. Продав весь свой урожай на Торгажнике, я поплёлся домой. Так вот. Иду я, сталось быть, домой. До чего же по-поганому людно было. Мышь не пролезет. Как вдруг меня кто-то толкнул в спину. Давно такой боли не испытывал. Я же старик всё-таки.
Обернувшись, я увидел этого поганого мальчонку Дилана. И ведь он даже не извинился! Говорю ведь, никчёмное воспитание. После я увидел, как он побежал к своему отцу. Тот опять, видать, напился. На ногах не мог стоять.
Так вот, ругаться они начали. Абнар сильно кричал, и ведь потом, по-моему, подрались они. Мальчишка аж с ног повалился на землю и что-то выронил. То ли монету крупную, то ли камень какой. Так они оба налетели на эту вещицу, только мальчишка папку-то обогнал и раньше схватил эту штуковину. А потом дал дёру куда-то.
За всё время нахождения старины Кёртиса на суде он даже ни разу не повернулся в сторону Дилана. Юноша жалел о том, что не имел способности знать, что все люди думают друг о друге на самом деле. Без фальшивых улыбок, без лестных слов. Ещё больше он жалел о том, что скрыл факт своей встречи с отцом на Торговой площади. Мало того, что сам соврал, так и Раймунду пришлось подтвердить его слова.
– А вот и правда, дорогой сын Абнара, – удовлетворённо заключил градоуправитель.
– Господин, я не…
– Довольно. Мы все узнали, что ваши слова совершенно ничего не стоят. Вам неведомы понятия ни чести, ни достоинства. От вас сплошные неприятности для жителей. Старших же вы ни во что не ставите. Выбирая, кому верить – людям, которые работают на благо нашего города, или мальчишке…
– Послушайте меня, пожалуйста…
– Мальчишке, – сказал Гранвилл, повысив голос, – который показал, что ему плевать и на градоуправителя, и на старейшин, и на Богов, и на отца. Да. Да!
Люди в зале воодушевились.
– Убийца! Казнить его, – прокатилось повсюду.
Из толпы выбежал Раймунд, крича при этом:
– Стойте, вы не можете так с ним поступить. Он не виновен!
На старика налетела стража, а градоуправитель ликовал.
– Да. Это вы, Дилан, сын Абнара, плевали на все писаные законы и моральные ценности. У меня нет ни малейшего сомнения, что это вы убили своего отца. А посему я приговариваю вас к смерти.
В комнату вбежал воодушевлённый Клещ.
– Вставай, Ржавый. Нам пора собираться.
Ну улице уже светало. Через окошко стали доноситься петушиные крики.
Эйден так и продолжал лежать в кровати, накрыв голову покрывалом.
– Всё, подъём, – скомандовал Клещ. – Отдохнули и хватит, – он прыгнул к Эйдену на кровать, скинул с него покрывало и потряс за плечи.
Еле открыв глаза, юноша зажмурился от казавшегося ему чересчур ярким света.
– Почему так рано? – недовольно пробурчал Эйден.
– Потому что золото ждёт, – ответил сгорающий от любопытства Клещ. – Давай рассказывай, как прошла ночь? С девчонкой тебе, конечно, повезло. Жаль, что она не меня выбрала.
– Я ничего не помню, – сказал юноша, протирая глаза. Он сел на кровати и тут же повалился обратно.
Тогда Клещ подошёл к подоконнику, взял кувшин с холодной водой и выплеснул его содержимое на Эйдена. Тот от неожиданности резко подскочил с кровати.
– Что ты делаешь? – возмутился Эйден. – У меня так сердце остановится.
– Проснулся?
– Да!
