Ачилл достал ножик и с его помощью откупорил крышку. Он заглянул внутрь и с отвращением отпрянул от ящика.
– Что ты увидел? – нетерпеливо спросил Симеон. Его сердце бешено застучало.
– Там… – Ачилл сглотнул. – Там лежат волосы Каллена и его пальцы.
Внутрь забежала радостная Крессида. Улыбка мгновенно исчезла с её лица.
– Что это? – сказала она и побежала к ящику.
– Тебе не стоит на это смотреть, – ответил Ачилл. Он попытался остановить её. Крессида его оттолкнула.
– О Боги, – взмолилась она, заглянув в ящик, и заплакала.
Потом Крессида достала оттуда фанеру и закричала. Её едва не вырвало.
Симеон подбежал к ящику и посмотрел внутрь.
– Нет. Нет, этого не может быть, – из его глаз полились слезы. – Нет! – закричал он.
– Я говорила тебе об этом. Именно об этом. Я всё видела во сне, – вопила Крессида.
Симеон подошёл к жене и обнял её. Он тогда прекрасно слышал сказанное ею, но не поверил. Думал, что она сходит с ума, что это всего лишь страшные сны. Он мог всё исправить, мог успеть вернуть сына домой.
– Что прикажешь делать? – обратился Ачилл к Симеону.
– Что ж, Аурум хочет войны? Он её получит.
Оказавшись за стенами Кормеума, Дилан тут же помчался к материнской могиле. Каждая минута промедления могла стоить ему жизни, но он не простил бы себе, если бы уехал, возможно, навсегда, не попрощавшись с ней.
Дилан уже столько раз бывал там, что успел изучить тропинку, ведущую в ивняк со стороны дубравы, как свои пять пальцев. Тем не менее найти её среди ночи и под опавшими листьями было не так просто.
Добравшись наконец до места, где покоилась его мать, Дилан спрыгнул с Льдинки и подошёл к могиле.
– Папа погиб, – с горечью сказал он. – Мортем вас обоих забрал у меня… А сейчас и мне надо уехать. Я не смогу больше навещать тебя, но когда-нибудь я вернусь, обязательно вернусь, обещаю. Будь, пожалуйста, всегда рядом со мной.
Дилан наклонился к земле, поднял лазурный камень, лежавший около засохшей охапки анафалиса, и убрал его в нагрудный карман, поближе к сердцу. Затем подошёл к Льдинке и почесал её по холке, в ответ на что она покорно опустила голову и поджала уши.
– Наверное, ты проголодалась. Не хочешь слегка перекусить? У меня есть для тебя кое-что.
Дилан вынул из свёртка Зандера яблоко, дал Льдинке, а та его жадно прожевала. При этом сам он полакомился кусочком хрустящего хлеба. Всё ещё свежего.
– Нам предстоит неблизкий путь, – сказал Дилан, поглаживая лошадь. – Потерпишь немного, хорошо?
Впервые Дилан познакомился с Льдинкой, когда та ещё была жеребёнком, а ему едва исполнилось шесть лет. Взрослых лошадей он боялся. С ней же подружиться ему не составило никакого труда. Да и она к нему быстро привыкла. Именно он назвал её Льдинкой из-за её серебристого отлива и беззащитности, так и прижилось. Время от времени Дилан с разрешения отца Делисии гулял с ней, катался, приходил чистить её, кормить, а если на улице шёл снег, то пытался прочесть ей в конюшне позаимствованные у Раймунда книжки.
– Что ж, пора, хорошая моя.
Дилан вскочил на Льдинку и, глубоко вдохнув, поехал навстречу своей судьбе.
Ещё недавно он жил рассказами Раймунда, мечтал о путешествиях по миру, но ему не хотелось, чтобы виной этому стали убийство отца и попытка избежать смертной казни.
В Кормеуме Дилан знал каждый дом, каждую улицу. Знал, сколько времени занимала дорога от дома до таверны, а оттуда – до Тараканника. Знал всё. Теперь он пребывал в полном неведении и чувствовал себя мелкой блохой на теле собаки.
Выехав к реке, Дилан старался держаться возле неё в дальнейшем пути. Так в любой момент можно было утолить жажду, а ещё имелась бóльшая вероятность встретить людей, чтобы попросить их о помощи или узнать у них дорогу.
Когда начало светать, его глаза стали слипаться. Иногда он умудрялся задремать, но часто просыпался от резких движений Льдинки. Решив, что гораздо безопаснее для него будет просто немного поспать, Дилан остановил лошадь, слез с неё и улёгся на траву, подложив под голову завёрнутый в платок хлеб. «В утренние часы не так долго спишь, как ночью, – подумал он. – Заодно и Льдинка передохнёт чуть-чуть».
Проснувшись, Дилан понял, что наступило позднее утро. Вероятно, стражники уже успели обнаружить пустую камеру и доложить об этом Килиану Браверу. Тот, в свою очередь, сразу отправил их на поимку беглеца. Опущенный мост должен был дать им знак, что, скорее всего, преступника в городе больше нет. А значит, погоня давно в пути.
Позволить себе спать долее было нельзя. Юноша скормил Льдинке яблоко, а сам, запивая водой из реки, съел огромный кусок хлеба. После чего они отправились дальше.
За весь день Дилану никто так и не встретился. Ближе к вечеру он наткнулся на двух рыбаков, подбирающих себе место для ловли рыбы. Первый был коренастым с проседью, второй – тощим и раза в два моложе первого.
«Судя по всему, они должны проживать где-то неподалёку», – подумал Дилан.
– Подскажите, пожалуйста, – обратился он сразу к обоим, в надежде, что хотя бы один из них даст ответ, – как далеко отсюда до ближайшего селения?
