– Уже лучше. Отец не дал ей возможности нормально попрощаться с сыном. В самый последний момент решил оповестить её. Ты не представляешь, как она горевала. В ту же ночь ей приснился кошмар, будто в Морабатур доставили зверски убитого Каллена.
– Какой ужас.
– Как ты уже поняла, за время вашего отсутствия приятного у нас мало произошло. Расскажи лучше о себе. Куда ездили?
– В Безмолвье. Это леса такие. В них тихо и спокойно. Похоже, люди туда редко заходят. Животные сами тянулись к нам. Отец пожалел их и не стал никого убивать. Поэтому мы просто гуляли по Безмолвью, наблюдали за его обитателями и разговаривали друг с другом. Под конец ещё чуть-чуть поупражнялись в фехтовании.
– Опять ты за своё? – возмутилась Лана.
– Девушка должна уметь за себя постоять, – возразила Одри.
– А муж тебе тогда на что?
– Его же у меня нет.
– Когда-нибудь появится.
– Как бы мне не пришлось и его защищать, – пошутила Одри, и Лана засмеялась.
– Ко мне, кстати, аурумский принц заходил перед отъездом.
– Надо же. И чего он хотел?
– Попросил прощения. Сказал, что был рад нашему знакомству. А ещё Элиас до сих пор носит мой платок…
– Ты ведь помнишь, что он сделал?
– Помню. Только он по-прежнему настаивает на своей невиновности. Может, ты его с другим аурумцем перепутала? – с надеждой спросила Лана.
– Нет, – ответила Одри и отвернулась от подруги. – Это точно он. Мерзавец пытается втереться тебе в доверие. Ты и рада.
– Не правда, – обиделась Лана.
– Уж я-то вижу.
Лана тяжело вздохнула и опустила глаза.
– После знакомства с ним мне казалось, что он тот самый, о ком я мечтала всю жизнь. Мне хотелось, чтобы у меня всё было так же, как у родителей. Я даже на мгновение поверила в это. А потом разочаровалась.
– Не всё в жизни складывается, как мы того хотим.
– Наверное.
Король Симеон сидел в тронном зале и теребил пальцами подлокотник в ожидании подданных. Ему предстояло принять сегодня, по заверению Ачилла, около сотни морабатурцев. Рядом стоял столик для писаря.
Из-за выпавшего неделей ранее на день старости рыцарского турнира народу ожидалось гораздо больше, чем обычно. Королю оставалось лишь запастись терпением и освободить голову от личных проблем.
Симеон занимался приёмом подданных в каждый день старости, он же четвёртый день Рэма. Каждую шестидневную неделю. Каждый пятнадцатинедельный сезон. Каждый четырехсезонный год.
Он уже знал наперёд, чего можно ждать от морабатурцев. Знал, какие вопросы они будут задавать и о чём станут просить.
На часах стукнуло девять, и Ачилл впустил первого подданного.
Как Симеон и предполагал, ничего нового он от морабатурцев не услышал. Их всё так же беспокоили отсутствие монет, пищи или воды, скудный урожай и неготовность к встрече нового года. У кого-то крыша в доме обвалилась, у кого-то украли свиней. Одни приходили жаловаться на соседей, другие указывали на воров и убийц.
В шесть вечера король объявил об окончании приёма. Он взял у писаря зафиксированные со слов народа просьбы, жалобы и предложения. Внимательно всё перечитав, Симеон вызвал Ачилла и велел тому в течение недели принять меры по всем записанным пунктам.
Советник вышел из зала, а Симеон, наконец, снял с головы корону в виде отлитых из золота перьев.
– Ну и денёк, – сказал он и начал массировать голову.
Удовольствие продлилось недолго. Спустя пару минут к нему пришёл Грэгори Отважный.
– Извините, что отвлекаю, – обратился он, поклонившись. – К вам на аудиенцию ломятся двое фермеров. Говорят, для них это очень важно.
Симеон потянулся и глубоко вздохнул.
– Впусти их.
Грэгори махнул гвардейцам рукой, и они привели к королю рыжеволосого мужчину и исхудавшую женщину.
Женщина пала на колени.
– Ваша милость, не велите нас прогонять, – проговорила она, захлёбываясь слезами. – Вы – наша последняя надежда.
– Чем я могу помочь? – поинтересовался Симеон.
Рыжеволосый мужчина приобнял женщину.
– У нас пропал сын, государь. Он сбежал из дома несколько дней назад. Мы обошли всю нашу деревушку, но нигде его не нашли.
– А за её пределами искали?
– Нет, государь. У нас был раньше мул. Теперь его нет. Сын на нём ускакал. Нового купить не можем, у нас не осталось монет. А на одних ногах мы мало чего добьёмся. И сюда-то еле-еле дошли пешком.
– Он наш единственный сын, – продолжила женщина. – Умоляю вас, помогите нам. Вам, конечно, и без нас хлопот хватает. Мы всё понимаем. Просто нам больше не к кому обратиться. Мы даже не знаем, живой он сейчас или…
Женщина снова зарыдала.
– Есть предположения, куда он отправился?
Рыжеволосый мужчина помотал головой.
– Вы его избивали? – нахмурился Симеон.
– Никогда, Ваше Величество, – ответила женщина. – Мы его любили всем сердцем, пытались обеспечить тем, что было в наших силах.
– Раз всё так хорошо, почему тогда он сбежал?
– Он мечтал о большем. Ему не нравилась фермерская жизнь.
– Может, оно к лучшему? Повидает мир и вернётся.
