Бегут ручейки вместе, солнышку весеннему радуются. Смотрят, неподалёку от них третий ручеёк из сугроба вытекает.
– Айда с нами! – кричат ему ручейки. – Втроём нам куда легче будет до речки-невелички добраться!
А третий ручеёк лишь свысока на них посмотрел и в сторону свернул, сам по себе.
– Не к лицу мне, – булькает, – с вами вместе бежать! Вы мне в пути мешать только будете! Тем более, что я не к какой-то там мелкой речушке лесной тороплюсь! Я до самого моря-океана добежать желаю!
Переглянулись друзья-ручейки.
– Вольному воля! – говорят. – Не хочешь с нами – не надо! Беги один!
Третий ручеёк и побежал один. Бежал он, бежал, через кочки да корни лесные перескакивал, сугробы уцелевшие снизу протачивал, в каждой колдобинке с отдыхом задерживался. В конце концов, совсем из сил выбился. Остановился на полянке, стал по сторонам озираться.
«И где же оно, это море-океан? – думает. – Долго мне ещё к нему бежать?»
Смотрит: что-то блестит вдалеке, вода какая-то обширная. Обрадовался наш ручеёк, в ту сторону быстренько повернул. Добежал до воды этой, плюхнулся в неё поскорее…
– Кто ты? – спрашивает. – Не море-океан, случайно?
– Ещё чего! – отвечает вода. – Я лужа обычная, весенняя…
– Тогда ты мне не нужна! – говорит ручеёк. – Тогда я дальше побегу, к морю-океану путь прокладывать!
Рванулся он, попробовал из лужи выкарабкаться, но ничего у него не получилось. Крепко лужа держит, никак не вырваться из неё ручейку!
– Никуда тебе теперь не убежать! – говорит ему лужа. – Тут, со мной, навсегда и останешься!
И пришлось третьему ручейку в луже этой свой век доживать.
А что же первые два?
А они вместе всё дальше и дальше бежали! Друг другу в бедах-невзгодах помогали, все трудности разом преодолевали. И добрались, наконец, до берега лесной речки-невелички…
А речка та небольшая уже в настоящую, большую реку впадала. А та река – в ещё более широкую…
Ну, а от той, могучей реки, и до моря-океана рукой подать!
Закончив сказку о трёх ручейках и аккуратно уложив её в лукошко, Дашенька взяла вторую из подаренных Водяным сказок. И там тоже ручейки оказались весенние, да ещё Медведь, которого эти ручейки от зимнего сна разбудили.
Всю долгую зиму спал Медведь в тёплой берлоге, под сугробом снежным. Тепло ему там, уютно, сны сладкие снятся: про мёд липовый да о делянке малиновой. Вкусные, одним словом, сны…
Но вот пришла в лес Весна-красавица, принялась она сугробы снежные в звонкие весёлые ручейки превращать. И тот сугроб, что над берлогой медвежьей метелица за зиму долгую намела – тоже стал постепенно водой становиться.
Вот выбрался из сугроба первый ручеёк, помчался, было, к речке лесной и… остановился удивлённо. Потому как кратчайший путь к речке как раз через берлогу пролегал, а там Медведь горой необъятной на пути возвышается. И не обойти его, не объехать…
«А дай-ка я побегу прямо через Медведя! – думает ручеёк. – Сразу два добрых дела сделаю: и путь наикратчайший к реке для друзей-ручейков разведаю… да и самого косолапого от долгого зимнего сна пробужу!»
А Медведю как раз очередной сладкий сон снится. Будто подходит он к малиновой делянке, а на ней ягод видимо-невидимо! И все такие крупные, такие душистые. Обрадовался Медведь, загрёб полные пригоршни ягод, ко рту их поднёс…
И слышит вдруг, как что-то мокрое и холодное под задней лапой протиснуться желает. Да так настойчиво этим занимается, что враз Медведь пробудился, заревел обиженно:
– Кто тут по лапах моих непрошено бродит, спать мне мешает?!
А ручеёк ему в ответ:
– Весна в лес пришла, медведь-батюшка! Тебе вставать пора, а мне к речке лесной торопиться!
Но Медведю не до весны и не до речки. Какая весна, какая речка, когда во сне целая малиновая делянка заждалась уже!
– Прочь убирайся! – рявкнул он на ручеёк. Потом ухватил его за шиворот и из берлоги выбросил. И задней лапой щель в стене закупорил, ту, через которую ручеёк и смог в берлогу протиснуться.
Топчется ручеёк возле берлоги, грустит. Не знает, что же ему теперь делать. А тут к нему второй ручеёк подтекает.
– Чего остановился? – спрашивает. – Чего к речке путь не разведываешь?
Рассказал ему первый ручеёк, в чём дело. Как будил он Медведя, как просил путь ему освободить… и как невежливо обошёлся с ним косолапый…
– Ладно! – говорит второй ручеёк. – Может меня Медведь послушается!
Отыскал он новую щель, принялся потихонечку в неё просачиваться. Прямо Медведю под тёплый бок.
Но не слышит того косолапый. Он во сне вторично к малиновой делянке спешит, боится, как бы не опередил его кто. Выбежал на делянку, снова полные пригоршни сладких душистых ягод нагрёб и…
И вновь то же самое, мокрое и холодное, прямо по боку медвежьему течёт, под живот ему подтекает. Какая уж тут малина!