Вторично пробудился косолапый. От злости взвыл даже. Схватил он второй ручеёк за шиворот и ну его трясти, ну его колошматить! А потом щель обнаружил и взашей через неё ручеёк из берлоги вытолкал. А щель ту второй лапой плотненько прикрыл.
Вот уже два ручейка у берлоги медвежьей грустят, прозрачной талой водой доверху наливаются. Подтекает к ним третий ручеёк.
– Чего грустите? – кричит он им весело. – Айда к речке лесной!
– Нет нам дороги к речке! – грустно так ручейки отвечают. – Медведь спит, просыпаться не желает. Путь нам единственный тушей своей наглухо загораживает!
– А вот я его сейчас подниму! – кричит третий ручеёк.
Забрался он на самую верхушку берлоги и прямо оттуда на Медведя… прыг! И как раз в тот самый момент, когда косолапый в третий раз до малиновой делянки добежал.
Вскочил Медведь, как ошпаренный. Только хотел третьего ручейка поймать да из берлоги вышвырнуть, как сразу из множества щелей хлынули в берлогу ручьи весенние. И все бурлят, и все звенят в один голос:
– Вставай, косолапый! Освободи нам путь к речке лесной!
Подхватился Медведь, да и прочь из берлоги. Выбрался наружу, мокрый, озябший, от злости трясётся весь. Но вокруг себя внимательно осмотрелся… и всю злость его как рукой сняло.
Потому что увидел косолапый, как красиво в лесу весеннем стало. Солнышко сверху мигом его обогрело, синички на ёлке весенние песни поют, от подснежников синих даже земли не видно…
– А я такую красоту чуть не проспал! – охнул Медведь. – Спасибо вам, ручейки весенние, что вовремя меня разбудили!
– И тебе спасибо, Медведь! – прозвенели в ответ ручейки. – За то, что самый короткий путь к речке нам уступил!
Прозвенели и побежали, себе, дальше. И Медведь тоже по своим медвежьим делам в лес поковылял.
И все довольные остались.
Уложив и эту сказку в лукошко, Дашенька задумалась о том, что же ей дальше делать. Домой идти или ещё немножечко по лесу побродить в поисках новых сказок?
Так ничего не решив, она обратилась за советом к Домовому.
– Домой, разумеется! – сказал Домовой. – Но можем пойти не этой тропой хоженой, а соседней окружной тропочкой. Она более длинная, но тоже в деревню нас, в конце концов, приведёт. А по пути нам обязательно хоть парочка потерянных сказок да повстречается.
– Тогда идём окружной тропочкой! – обрадовалась Дашенька. – Залезай на плечо!
Но, к удивлению девочки, Домовой отрицательно головой мотнул.
– Нет, благодарствую, тут, по лесу, я и сам пройти могу, ножки свои разомну. Только ты помедленней ступай, а то я за тобой не поспеваю.
И они пошли по узенькой лесной тропинке, и почти сразу же Дашенька увидела возле самой тропинки гриб-мухомор. Большой и красивый.
И сказку тоже увидела. Лежала она совсем рядом с мухомором.
– Ну, что в лукошко класть будешь? – спросил Домовой. – Сказку или, может, грибочек этот замечательный?
– Замечательный то он замечательный, – сказала Дашенька, поднимая сказку и бережно её отрясая от сухой еловой иглицы. – В том смысле, что его издалека заметить можно. Да вот только грибники никогда мухоморы не берут по причине их несъедобности и даже ядовитости.
– Молодец, знаешь правила грибников! – похвалил Дашеньку Домовой. Потом он взглянул на сказку и воскликнул удивлённо: – А сказка-то как раз о мухоморе!
И это действительно было так…
Собрались как-то на лесной полянке грибы. Самые разные: и боровик, и подосиновик, и лисички с опенками. Даже мухомор откуда-то притащился.
Слово за слово, начали грибы спорить, кто из них самый лучший, самый красивый, для грибников самый желанный.