- А я Даша! - невпопад выпалила она, переминаясь с ноги на ногу, словно перед прыжком.
- Что? - удивленно приподнял брови Сергей. Похоже, привычка у него была такая - переспрашивать. А может, это Даша непонятно излагала свои мысли...
- Меня зовут Даша, - совершенно смутившись от последней догадки и вдруг обострившегося комплекса социальной несостоятельности, поспешила сказать Даша. - Я же утром не ответила...
- Ах да! - широко и доброжелательно улыбнулся Сергей. - Ну, вот и состоялось знакомство! Ну что, идем его отмечать?
Даша радостно заулыбалась и вбежала по ступенькам прямо в распахнувшуюся перед ней дверь. Самым приятным ей показалось то, что сама улыбка на ее лице была словно нежданным и редким гостем; она была такой непривычной мимикой, что в мышцах ощущение было такое, будто они выполняли какую-то зарядку, новую и очень приятную.
Квартира оказалась однокомнатной и совершенно по-холостяцки неуютной и неприбранной. Самая проста, но добротная мебель, очевидно старый и немодный палас, дорожки в коридоре, короткие занавески на окнах вместо элегантных гардин... К ступням в застиранных носочках на каждом шагу приставали незаметные глазу крошки... Но это было самое замечательное, самое престижное, приличное и человеческое жилье, которое Даше доводилось в своей жизни видеть.
Пищеблок был обставлен почти скудно, посуды и техники было минимум, но, очевидно, причиной тому были не финансовые затруднения - холодильник был новый, импортный и почти битком набитый продуктами, пусть и полуфабрикатами - от замороженных магазинных пельменей в морозильнике до колбасы, сыра и молока в холодильном отделении. Похоже, он - впрочем, как подавляющее большинство мужчин, - не блещет кулинарными способностями и питается яичницей и бутербродами.
Сергей включил электрический чайник, нарезал батон, сыр, колбасу, поставил на стол масло, затем порылся в небольшой спортивной сумке и выудил ранее упомянутую плитку шоколада.
Сидевшая за столом без признаков скатерти Даша прилагала все усилия, чтобы не захлебнуться собственной слюной и не выдать своего состояния, предшествующего голодному обмороку.
Какой счастливый сегодня день у Даши! Да, для некоторых людей наличие еду - уже счастье и есть.
Сергей бросил в большую чашку пакетик "Липтона", залил кипятком и поставил перед ней.
- Так, ты давай, налетай! Я присоединюсь минут через пять. На стройке работаю, искупаться после смены - первое дело!
Даша кивнула, зажав ладошки между коленками, но когда он скрылся в ванной, бороться с голодом уж не осталось ни мочи, ни стимула. Щуря глаза, как кошка, она принялась запихивать в рот продукты и глотать, почти не жуя. Ее состояние поймет лишь тот, кто когда-нибудь по-настоящему голодовал в течение продолжительного времени. Булочка, съеденная минут сорок назад, не удовлетворила, а лишь раздразнила аппетит.
Искупался Сергей и впрямь быстро, и скрылся в комнате, откуда послышалось жужжание фена.
Даша окинула взглядом стол и вздохнула: жаль, что нельзя, как верблюд, наесться впрок; маленький желудок плохо питающегося ребенка заполнился очень быстро, а глазам хотелось еще, - вот напасть!
Даша снова по-детски сложила ладошки между колен и по привычке сгорбилась на стуле.
- О! Молодец, ребенок! - воскликнул Сергей, входя в кухню и усаживаясь по другую сторону стола. - Отменный аппетит - признак крепкого здоровья!
Он тоже принялся обедать, а Даша наблюдала и думала, что вот ведь удивительная штука: взрослый чужой дядька, а никакой тревоги не вызывает! А ведь обычно Даша шарахалась не улице не только от взрослых мужчин и женщин, но и от кошки или мирно переваливающегося на птичьих лапках голубя, бредущего по тротуару.
...Она с удовольствием отвечала на его вопросы о том, в каком классе она учится, какие книжки читает и какие мультики смотрит, хотя и пришлось уклончиво объяснять, что телевизора у них нет, зато книги она брала в школьной библиотеке... Затем с увлечением слушала о стройке, как опасно работать на высоте, до чего тяжело и оттого почетно... было в прошлом веке. А теперь Сергей, скорее, продолжал династию: на стройке трудился его отец, двоюродный дядя, дед, прадед... Вроде дань предкам отдавал. Впрочем, ему не лень было тащиться два часа на электричке в любую точку Москвы или области; дорогу потерей времени он не считал, поскольку оно было полностью в его распоряжении - спешить ему было решительно некуда, жил он один, не имел ни жены, ни детей, ни болонки, так что каждая поездка для него лишь предоставляла возможность почитать или поразмышлять о прекрасном, высоком, вечном... Рассказал о своем двенадцатилетнем двоюродном племяннике-балбесе и посоветовал непременно учиться - и учиться хорошо. Это самая прямая дорога к выходу в люди.
- О, надо же, как мы с тобой заболтались, - заметил Сергей, посмотрев в окно, где солнце, в своем обычном режиме, мирно клонилось к закату, пронизывая далекие высотные дома золотом лучей. - Тебе домой пора, мама волноваться начнет.
