«Комитет государственной безопасности СССР. Секретно.
О возможных антиобщественных проявлениях в связи с годовщиной смерти актера Высоцкого.
По полученным от оперативных источников данным, главный режиссер Московского театра драмы и комедии на Таганке Ю. Любимов при подготовке нового спектакля об умершем в 1980 году актере этого театра В. Высоцком пытается с тенденциозных позиций показать творческий путь Высоцкого, его взаимоотношения с органами культуры, представить актера как большого художника-“борца”, якобы “незаслуженно” и нарочито забытого властями.
Премьера спектакля планируется 25 с. г., в день годовщины смерти Высоцкого.
В этот же день неофициально возникший “Комитет по творческому наследию Высоцкого” при Театре на Таганке (Ю. Любимов, администратор В. Янклович, художник Д. Боровский, актер МХАТа В. Абдулов и другие) намеревается провести мероприятия, посвященные памяти актера в месте его захоронения на Ваганьковском кладбище в г. Москве и в помещении театра по окончании спектакля, которые могут вызвать нездоровый ажиотаж со стороны почитателей Высоцкого из околотеатральной среды и создать условия для возможных проявлений антиобщественного характера.
Сообщается в порядке информации.
Председатель Комитета
Андропов и раньше в секретных записках «прохаживался» по спектаклям Театра на Таганке. В июле 1972 года, например, этот «либерал», «любитель джаза» и «ценитель литературы» сообщил в ЦК КПСС о том, что «КГБ располагает данными об идейно-ущербной направленности спектакля “Под кожей статуи Свободы” по мотивам произведений Е. Евтушенко, готовящегося к постановке Ю. Любимовым (седьмая совместная работа Боровского с Любимовым. –
В декабре 1982 года Любимов написал письмо Андропову. Боровский, узнавший об этом месяц спустя от Юрия Петровича, констатировал: «Коммунист – коммунисту». Только после получения этой информации Давиду стало понятно поведение Любимова по отношению к чиновникам, в частности, к первому заместителю министра культуры Юрию Барабашу, повадившемуся приходить в театр на репетиции «Бориса Годунова» даже в дневное время.
«Любимов, – рассказывал Боровский, – разговаривал с ним необычайно резко. Можно сказать, откровенно грубо. Грубил не без удовольствия. Заместитель министра странным образом терпел и помалкивал». Жена Любимова Каталин кричала Барабашу: «Вы – фашист!» И в этом случае высокопоставленный чиновник из Министерства культуры промолчал. Римма Кречетова, побывавшая на репетициях «Годунова», говорит, что Юрий Петрович на них «угрожающим таким тоном многозначительно повторял, что времена изменились и совсем скоро плохим чиновникам станет очень плохо. Им, мол, покажут кузькину мать».
В Лондон Любимов уезжал в подавленном состоянии. В силу всех коллизий, вызванных несбывшимися надеждами Юрия Петровича на покровительство Андропова, надеждами, надо сказать, ничем не мотивированными, если не считать, конечно, обещаний людей, которым казалось, что они близки к Андропову, обещаний «свести с генсеком», «продавить заскорузлых чиновников» и обеспечить «Таганке» режим наибольшего благоприятствования.
