А вот идет Бархин! Кто-то крикнул за моей спиной.Через стекло рижского отеляЯ впервые увидел Сергея Бархина,Медленно идущего в сторонуНашей гостиницы,В длинном сером пальто и главное – в шляпе!(а в семидесятых шляп не носили)Издали он походил на поэта Серебряного века.Так мог идти по булыжникам РигиИгорь Северянин.А пока Бархин приближается…Через день открывается триенналеСценографии Прибалтийских республикС приглашенными художниками Москвы и Ленинграда.1-е триеннале досталось Риге.В 60—70-х годах сценографический бум.Театральные художники освободилисьот скобок (в рецензиях) и сталиЦентральными фигурами в театре.(о них много писали)В мире прокатились биеннале,Триеннале, квадриеннале и…Но вот Бархин вошел в холл.Светло-серое пальто – вот уж не упомнюВ елочку или букле?Лучше бы в елочку.Под полями шляпы тонкая оправаКруглых очков.Очень походил на Джона Леннона.В холле шумно. Журналисты,Критики, художники.2Вот в этой суете я и познакомилсяС Сергеем.В 1967 году в Театре на Таганке, БархинС Аникстом и режиссером ШифферсомСочиняли «Тартюфа», а я с ЛюбимовымПереводили для сцены повестьБориса Можаева«Из жизни Федора Кузькина».Однако встретиться с Бархиным мнеНе довелось. В Москве я бывалНаездами.Знал я Сергея Бархина по нарисованнымИм книгам и декорациям, которыеОн в то время придумывал вместе с Аникстом,Вообще «книжники» стали элитойОтечественного искусства, вотБархин и выглядел подобающимОбразом, или, как говорилиВ старину – комильфо.Его манера поведения оказалась дружеская.Бархин был вежлив и деликатен и главное,Ни капли столичного снобизма.(Он был вежлив и деликатенСо стеснительной улыбкой)Периферийные художники, (а я,Хотя уже достаточно давноРаботал в Москве, оставалсяКиевским провинциалом) «остроЧувствовали» коллег из Москвы.А спустя дня три, меня сСергеем теснее сблизила женщина.Она была в форме милиционераИ задержала нас как нарушителейПравил уличного движения.3
