Давид Боровский полностью

На обсуждении «Зорь…» чиновники – приемщики спектакля заявили, что постановка «не увидит света рампы» до тех пор, пока Любимов не внесет следующие необходимые изменения, а именно: «Необходимо выявить основную идею спектакля – руководящую роль нашей партии в разгроме фашистских захватчиков». «Юрий Петрович, – говорили режиссеру, – вы должны еще поработать с молодым автором (фронтовику Борису Васильеву было на тот момент 47 лет! – А. Г.) и снять излишне трагическое звучание некоторых сцен, да и всего спектакля в целом». «Вы, конечно, извините, может быть, я ничего не понимаю в вашем творчестве, – выступила дама из приемной комиссии, – но восстановить историческую справедливость в процентном отношении мы просто обязаны. Я, конечно, ничего не хочу сказать, но что же это у вас, Юрий Петрович, получается? Мы тут все интернационалисты, а у вас из шести судеб одна пятая посвящена Соне Гурвич. У меня у самой есть подруги-еврейки. И ничего. Это в жизни. Но в театре это несправедливо. Какой-то “пятый пункт” получается. А где же представители других национальностей? Мы ведь Отечественную войну всем нашим советским народом выиграли. Меня никто никогда не мог упрекнуть в антисемитизме, у меня даже муж наполовину еврей, но я за историческую справедливость…» Любимов молчал, на чушь в исполнении комиссионеров не отвечал, но после того как заместитель начальника театрального отдела Мосгоркультуры Илья Закшевер сказал: «У вас в спектакле все девочки погибают, а Васков хоть и берет в плен оставшихся в живых немцев, но остается жив. И получается, что женщины, будущие матери, погибли за мужчин. А что, если сделать наоборот? Пусть старшина Васков погибнет в бою, а девочки его похоронят и возьмут в плен диверсантов. Тогда и эти трагические отпевания ни к чему. Как вам кажется? По-моему, это принципиально позитивное и необходимое решение», – Любимов произнес: «Вы знаете, тут есть о чем подумать, очень серьезно подумать о том, не сменить ли мне вообще профессию. Я неплохо вожу машину. Пойду в таксисты. И зарплата больше. И работа через день. Свободное время появится. Да и нервы будут в порядке. Чем слушать этот климактерически-идиотический бред…»

Через некоторое время спектакль «А зори здесь тихие…» был «принят» и даже выдвинут на соискание Государственной премии (выдвижением, правда, дело и закончилось). А после посещения спектакля Виктором Гришиным исполнитель роли старшины Васкова Виталий Шаповалов, более четырехсот раз выходивший на сцену в «Зорях…», получил премию Ленинского комсомола, звание «Заслуженный артист РСФСР» и отдельную квартиру…

Смешно звучит, но заняться «Гамлетом» Любимова вынудили городские чиновники от культуры. Они прознали, что на «Таганке» начали репетировать «Хроники» по Шекспиру, принялись привычно воевать с Юрием Петровичем и добились запрета «Хроник», компромиссно предложив взамен поставить какую-либо каноническую пьесу великого драматурга. Любимов остановился на «Гамлете», первостепенной пьесе мировой драматургии. Первостепенной, потому что, как говорит Алексей Бартошевич, выдающийся специалист по творчеству Шекспира, специалист мирового уровня, больше которого о Шекспире знает только сам Шекспир, «“Гамлет” – это зеркало, которое стоит на большой дороге, и по этой дороге мимо этого зеркала идут народы, идут века, поколения, государства. И все видят в этом зеркале себя». Так что инициатор постановки «Гамлета», вопреки расхожему мнению о том, что идея принадлежала Высоцкому, – именно Любимов.

Он говорил потом, что таганский «Гамлет» у него «возник от бешенства». Режиссер почти два года делал инсценировку по «Хроникам», разработал коллаж из всех шекспировских хроник – от Ричарда II через Генрихов к Ричарду III, галерею портретов, – но спохватившиеся чиновники категорически запретили ему надоевшие им «эти ваши композиции». И Любимов сделал заявку на «Гамлета», а они заявку эту подписали. А в ней и был обозначен Высоцкий, просивший эту роль у Любимова. Когда чиновники опомнились, то стали настаивать на замене Высоцкого: «Ну какой он “Гамлет”? Какой он принц? Он хрипатый». Юрий Петрович отвечал им с усмешкой: «Ну, вам виднее, вы же все время с принцами и королями, а я не знаю…» А потом – жестко: «Другого Гамлета не будет. Только Высоцкий. Этот актер очень земной, человечный. Он весь – плоть от плоти, с улицы. Его популярность: от физиков Дубны до жуликов – диапазон очень велик. Значит, что-то он своей игрой трогает в людях…»

Между тем Андрей Вознесенский рассказывал журналистке из Эстонии Елене Скульской, что поначалу Любимов предложил сыграть Гамлета именно ему, Вознесенскому, и только потом остановился на Высоцком. Это обстоятельство лишь подчеркивает: Юрию Петровичу в этой роли необходим был большой поэт. Высоцкий «победил» не только потому, что он, как и Вознесенский, большой поэт, а потому, что он еще и актер.