Кто оформлял «Мастера и Маргариту»? Судя по тому, как это преподносит Любимов в предисловии к опубликованной им в Лондоне в 1985 году под своим (только под своим) именем «Сценической адаптации “Мастера и Маргариты”, – он. «Я, – сообщил Юрий Петрович, – взял куски старых декораций, занавес Гамлета… крыльцо из “Обмена” Ю. Трифонова, маятник-часы (из «Часа пик»)… трибуну из бедного запрещенного “Живого”… кубики из спектакля о Маяковском “Послушайте”… золотую раму от Мольера “Тартюф”… И так мы обошлись без советских денег».
Более того, в своей книге «Во фронтовой культбригаде» Любимов написал: «…сказали, что финансировать такой спектакль не будут. А я сказал: “И не надо, я все из старых декораций делаю”». Любимов, стоит заметить, призывал актеров бороться с ячеством – «это ваше актерское ячество, бесконечное “я, я, я”» – на репетициях. А потом у Юрия Петровича – ячество не актерское…
«Таганке» на постановку «Мастера…» тогда не выделили из бюджета ни копейки. Но и нельзя не вспомнить и даже – в новейшие времена – не изумиться, что разрешение на «Мастера и Маргариту» было выдано властями без всяких условий. Не было ни одного предпремьерного замечания, ни одного солдафонского требования «Переделать!», ни одной попытки остановить спектакль. Давид, да и не только он, объяснял это, улыбаясь, проделками Воланда. Известно, что, когда перед Еленой Сергеевной Булгаковой положили на стол журнал «Москва» (№ 11, 1966 год) с первой частью «Мастера и Маргариты», она, взглянув на имя автора и название романа, произнесла: «Это штучки Воланда».
Правда, власти разрешили спектакль только с третьего раза: в 1967 году после выхода романа в двух номерах «Москвы» отказали; отказали и в 1973-м: Любимов хотел подгадать постановку к десятилетнему юбилею Театра на Таганке, который, как говорил писатель Юрий Карякин, «как никакой другой театр у нас, родствен булгаковскому произведению»; а в 1974-м вдруг позволили, не попросив ничего взамен.
Первая читка «Мастера и Маргариты» на «Таганке» прошла 6 января 1975 года. Прогон спектакля состоялся 9 марта 1977 года. Через девять дней постановку приняло Управление культуры города Москвы, а 6 апреля прошла премьера.
И не Любимов «взял куски старых декораций», а Боровский придумал задействовать детали из спектаклей таганского репертуара. Не только, причем, из тех, которые оформлял он сам, но и из тех, художниками которых были его коллеги. А придумав и сочинив несколько вариантов макета, Давид предложил уже разработанную им идею (в процессе подготовки спектакля она, разумеется, совершенствовалась) Юрию Петровичу.
Заместитель начальника театрального отдела Мосгоркультуры Илья Закшевер считал, что «Мастера и Маргариту» на Таганке торопились сделать раньше всех, а потому, дескать, Боровский предложил использовать – ради скорости – декорации из других спектаклей. На самом же деле идея «подбора» у Давида возникла, когда он узнал, что финансировать постановку не будут. «Выкручивайтесь сами», – сказали Любимову.
«Не дают – не надо! – отреагировал Боровский. – Давайте соберем декорации и костюмы из наших постановок». И Юрий Петрович с идеей Давида согласился, спросил разрешения у художников, работавших на тех спектаклях, вещи-метафоры из которых они с Давидом решили использовать в «Мастере и Маргарите», и сделал, как он говорил, подарок Булгакову в день его рождения.
Боровский, умно собрав на сцене элементы декораций, фактически стал капитаном «сборной художников», сценографические работы которых были использованы Давидом в работе над «Мастером и Маргаритой». В «команду» вошли Энар Стенберг с кубиками из «Послушайте!», Юрий Васильев с плахой и двумя топорами из «Пугачева», Михаил Аникст и Сергей Бархин с золотой расписной рамой с парчовой занавеской. Сам Боровский был «представлен» занавесом и деревянным гробом Офелии из «Гамлета», трибуной из «Живого» и маятником из «Часа пик».
Работая над «Мастером…», Боровский записал в блокноте стихотворение Ивана Бунина:
«Начиная с “Мастера и Маргариты”, – пишет Анатолий Смелянский, – в жизни таганской артели обозначилась странная и относительно короткая полоса. В политике “кнута и пряника”, которую столько лет вела власть, первая часть на какое-то время выпала. Любимова решили обкормить “пряниками”.
