Нет, я вообще-то не знала, кто он, имя-то я слышала, но оно не было связано для меня с каким-то знакомым лицом, да он и не представлял собой ничего особенного, просто загорелый мужик в хорошей спортивной форме с густой седой шевелюрой. Одни мужчины подчеркивают свой статус с помощью часов, обуви, солнечных очков, у других он просматривается в том, как они жестикулируют, как держат себя, как говорят и какими взглядами награждают окружающих. С ним же все было не так, он был молчалив, сдержан и не смотрел в мою сторону, одежда простая, но подобрана со вкусом: белые джинсы, белая рубашка, белые сандалии – все белое. Его статус ощущался в вакууме, который возник вокруг него, в окружавшей его ауре, девушки-модели в дизайнерских платьях и с огромными губищами, мужчины его возраста, но с брюшками позаметнее, одетые выпендрежнее и с более голодными глазами. Он же был просто весьма стильным, чуть сухопарый мужчина на шестом десятке, и я ничего не поняла, когда одна из девушек стала вдруг взволнованно шептать мне:
Сначала я думала, он хочет меня подцепить, потом поняла, что ему просто интересно пообщаться, он слышал один подкаст с моим участием, где я говорила о потреблении и трех «л»: люксе, либерализме и линии комфорта, и его мои идеи, похоже, сильно впечатлили. Потом больше ничего не происходило, он напился или накурился и свалил с несколькими русскими, а у одной из девушек нашелся трамадол[64], так что я поехала вместе с ней в город на моторке.
Но на следующий день со мной связалась какая-то женщина, представившаяся его ассистенткой, и спросила, не хочу ли я встретиться с Андерсом за ланчем, а когда я узнала, что мы увидимся здесь в его пентхаусе, то окончательно уверилась, что он пытается меня подцепить, и мне показалось почти унизительным, что он считает это таким плевым делом, потому из чистого протеста я надела свое самое уродливое нижнее белье – бирюзовые стринги с растянутой резинкой. Но он снова был невероятно милым, мы сидели на террасе на крыше, снова стоял восхитительный летний день без единого облачка на небесах; Андерс, похоже, имел желание только общаться и проводить со мной время, поданная еда была простой, но вкусной – салат с яйцами и тунцом, который, как выяснилось, он полюбил, пока жил в Монако. И снова, как тогда, на празднике, он сказал, что считает мои идеи захватывающими, но теперь это звучало как-то натянуто, будто он просто пытался очаровать меня, но делал это плохо, без особого интереса, как человек, которому никогда не приходилось прикладывать дополнительных усилий, чтобы кого-то очаровывать.
И я стала крутить в руках телефон, а потом сказала, что нам непременно надо сделать селфи, поскольку мой парень в свое время смотрел все его матчи по телику и в жизни не поверит, что я тут побывала, если я не представлю ему фотодоказательство:
Потом показал мне квартиру – две гостиные, гостевую комнату, комнату сына, ванные и кухню, всю из нержавеющей стали и с таким сияющим кафелем, какой бывает только в кухне, где никто ни разу ничего не готовил. Кивнув в сторону кухонных шкафов и холодильника, сказал, что здесь полно всякой еды, пива, вина и прочего, я могу брать что захочу. Напоследок отвел меня в комнату, которую сам именовал
