– Это было бы потрясающе, – продолжаю я. – Пожалуй, об этом я всегда и мечтала. Вроде как университет, но с любовью. Или семья, но для мозгов.
– О чем ты? – Взгляд у него немного потерянный, как будто он дремал.
– О том, чего я бы хотела. Ты сам спрашивал.
Слабый блеск зажигается в его глазах, он одобрительно кивает, облизывает губы, на которых еще не высохло вино.
– Хорошо. Черт, какой хороший ответ. Книжный клуб.
Бекка хнычет, он зевает.
– Надо больше читать.
– Ты сейчас читаешь что-нибудь особенное? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня, прищурившись, словно не понимает вопроса:
– Читаю?
– Ну да…
Он широко ухмыляется, откашливается:
– Мелли, бога ради, я климатический беженец, разве я похож на человека, у которого есть время на чтение книг?
Я пожимаю плечами:
– Но аудиокниги-то никуда не делись?
Он с недовольным видом трясет головой. Совсем недавно он стоял на коленях и сосал мои пальцы. Я напрягаюсь, пытаясь вернуть это ощущение. Я должна постараться вспомнить.
– Просто интересно было, – говорю я. – Всегда классно, когда тебе советуют что-нибудь новенькое.
Он, пошатываясь, поднимается со стула.
– Думаю, мне нужно пойти уложить ее. Ты идешь?
Я киваю:
– Скоро.
– Тогда увидимся в постели.
Он касается моей щеки, по взгляду я вижу: он ищет меня, ищет возникшее чувство, близость; поразительно все-таки, как легко она появляется и исчезает, как быстро можно перейти от полного обнажения чувств, откровенности, раскованности к вот этому, внезапно он кажется немногим интереснее случайного мужика в чате.
– Книжный клуб, – произносит он с улыбкой. – Блин, это так по-взрослому. Из нас двоих ты взрослая, я всегда так считал. Ты взрослая и умная.
Я целую его ладонь.
– А ты моя приставучая сучка.
Он кивает и бережно гладит мой лоб, потом вместе с дочерью уходит обратно в спальню. Я наливаю себе еще красного вина, смотрю в телефон.
Сто девятнадцать тысяч лайков.
Проверяю счет. Цифры просто необъяснимые. Я ничего не понимаю.
Отпиваю глоток вина и проглатываю последние таблетки. Думаю про попку Бекки и эти ужасные укусы. Мне бы нужен план, стратегия, но кажется, все, будь то катастрофа или теракт, происходит не со мной и не здесь, куча хештегов в ленте, которые просто прокручиваешь, понимая, что происходит что-то великое, ужасное и важное, но ты в этом не участвуешь, ты тут, все это напоминает те нескончаемые дни, когда я не вылезала из кровати, сериалы крутились подряд один за другим и день перетекал в ночь за пределами моей маленькой квартирки, словно погруженной в пучину, в грот, в глубь, в гробницу.
Сегодня она снова сидит и просит милостыню. Все та же грязная драная одежда, тот же хлам в тележке. Лицо девчушки в хиджабе оживляется, стоит ей заметить меня, она робко поднимает руку в знак приветствия. Я улыбаюсь и киваю ей, беззвучно произношу
В моей любимой кафешке почти совсем пусто, народ сидит по домам – ночью, судя по всему, было неспокойно, двадцать три человека то ли погибли после столкновений демонстрантов с полицией в одном из пригородов, то ли задержаны, как написано в заголовках – я их только пролистываю. На улицах пусто, как во время ковида, я и тогда не понимала этой истерии. Каждый день взаперти отнимает один день жизни. Подстройтесь уже или сделайте что-то конструктивное, только прекратите жаловаться, хватит прятаться, хватит разрушать друг другу жизнь. Мойте, блин, свои руки и цепляйтесь покрепче за свою жизнь, другой у вас не будет.
В тот раз я была злее. Потом впала в отчаяние. А теперь я просто устала.
Одинокий парень за барной стойкой принимает у меня заказ, я сажусь за свой любимый столик и рассеянно смотрю на экран.
Слово повисает на экране в полном одиночестве, за ним мигающий черный курсор и ослепительная зияющая пустота.
Стереть.
Стереть.
Стереть.
