Даже если всему придет конец полностью

Он называл его кагэбэшным ключом, нам обоим это казалось забавным. В коттедже, где жил Дидрик – где он все еще живет, – есть кодовый замок, он обстоятельно пояснял мне, как замок подключен к приложению, которое сообщает каждый раз, когда кто-то вводит код. Например, когда женушка уезжала с детьми к маме за город на выходные, а он хотел незаметно для нее побаловать себя чуть-чуть гостиничным развратом и вернуться на следующий день, то прекрасно отдавал себе отчет в том, что женушка что-то заподозрила бы, если бы приложение распищалось воскресным утром.

«Но, – объяснял он, победно выставляя напоказ маленький ключик, – есть гаражная дверь, которая все еще закрывается на обычный замок, они не позаботились о том, чтобы вложиться в кодовый и на этой двери, и, если он вместо входной двери пойдет в дом этим путем, кодовый замок вдруг – бац! – и превращался из компрометирующей улики в идеальное алиби. Я весь день дома просидел и проработал с питчем, – говорил он с широкой улыбкой и доливал шампанское в мой бокал. – За дверь и носа не казал». Ему нравилась эта часть истории, прикрытие, жизнь тайного агента с закодированными сообщениями и перепиской с липовых аккаунтов с двухфакторной авторизацией, все это стало частью его Большого Приключения, сама я таким не интересовалась – когда Витас не разъезжал на такси, то курил, сидя дома, и, если я говорила, что мне нужно уйти ради выступления на какой-нибудь конференции, он едва отрывал взгляд от видеоигры, с момента его последнего фотопроекта прошло много месяцев.

Как-то утром, это было одно из последних наших свиданий, я как раз готовилась спуститься в одиночку к завтраку – теперь платила я, а гостиничные завтраки просто лучшее, что я знаю, – и подняла с пола свои трусики, что-то зазвенело, и там, сверкая серебром, он и лежал, сначала я подумала, что это монетка, а может, кольцо, иногда его начинала мучить совесть и он снимал обручальное кольцо, но то был ключ, должно быть, выпал у него из кармана штанов. Не тратя время на раздумья, я положила ключ в сумочку, а потом забыла отдать ему, он ни разу не обмолвился, что ключ пропал, может, потому, что кагэбэшная глава к этому моменту закончилась, он больше не уединялся в туалете, чтобы ответить на ее звонки, не выбирал самые укромные столики в ресторане и не садился спиной к залу, точно так же, как покончил с ароматизированными презервативами, смазкой и красными розами, а вместо шампанского стал покупать испанскую «каву» – она же ничем не хуже. Мы начали говорить о квартирке, которую он мог бы снять у одного из приятелей, я поставила под кровать сумку, куда периодически складывала чистую одежду, такую, которая, я знала, ему нравится, вроде как в одно и то же время неброскую и элегантную, которую взяла бы с собой, когда мы будем вместе.

Я сунула ключ в сумку и позабыла о нем. Иногда нащупывала тонкую полоску металла на дне кармашка и вспоминала, какой была жалкой и как все это было ужасно, в такие моменты я готова была выбросить ключ, но останавливала себя и снова его прятала.

Может, потому что это последнее, что у меня осталось.

Может, потому что у меня так чертовски болел зуб.

Не имею ни малейшего понятия о том, где нахожусь, но, если верить навигатору на телефоне, я вообще-то совсем близко, всего в паре километров. От торгового центра идет велодорожка, я отправляюсь по ней, она проходит под виадуком, потом мимо ряда унылых высоток, строительного магазина, пустующей игровой площадки, закрытого «Макдоналдса», я вдруг понимаю, что впервые в жизни вижу закрытый «Макдоналдс». В воздухе словно какое-то жужжание, а может, это только в моей голове, такой глухой, сдавленный, вибрирующий звук, я пытаюсь отыскать тенек, иду сбоку от велодорожки, по шуршащей выжженной траве, несколько подростков проезжают мимо на скейтбордах, их вопли и болтовня ножом режут мне мозги.

Грязная лестница ведет на мост, ноги болят, жара давит на меня, словно чугунная крышка, идти еще очень далеко, на карте расстояние казалось небольшим, но в реальности это множество извилистых дорожек, идущих вдоль и поперек жилого района, – пригороды построены не для пеших прогулок, я спотыкаюсь на лестнице, оказываюсь на коленях и последние ступеньки преодолеваю ползком, отсюда видно автостраду, я встаю и перевожу дыхание.