Дамблдор не отвечает и садится обратно. Гарри разворачивает фолиант, ощущая прилив необъяснимой грусти. Это договор с Третьим Подземельем, царством Сизых, заключенный самим Дамблдором еще очень давно. Он завещал им свою душу взамен на Равновесие.
— То есть, вы…
— Я не мог допустить войны, Гарри. Такие договоры, как этот, заключаются не впервые. Чаще всего Сизые выбирают одного из самых выдающихся волшебников. Я не хвалю себя, нет! — его рука внезапно впивается в руку Гарри и так же резко отпускает. — Но ты должен знать и помнить — очень много отдано для сохранения Равновесия.
У Поттера вновь екает под сердцем. Похоже, он, наконец, начинает понимать.
— Я плохо справляюсь, верно?
Дамблдор пожимает плечами и отворачивается:
— Я рекомендовал тебя, я… Мы все когда-то делаем не до конца обдуманный выбор. Я не учел таких вещей, как те, что с тобой случились… я виноват перед тобой, Гарри, — Дамблдор вновь поворачивается и опускает очки. — Возложенные на тебя надежды… Я не имел права, нет. Но как только мне был дан выбор определиться с Посвященным, я выбрал тебя, мой мальчик.
Гарри сжимает челюсти. На какой-то момент ему становится тяжело дышать, и он делает судорожный вздох. Дамблдор вновь кладет свою руку на его плечо, но уже не столь нервным жестом:
— Прошу тебя, не злись на меня. И я вынужден просить тебя молчать об услышанном в этих стенах.
Гарри кивает, но не смотрит на Дамблдора — это слишком тяжело, сейчас, после всего сказанного.
— Я смогу приходить сюда еще?
— Ты помнишь пароль, — Дамблдор улыбается, и Гарри решает, что на этот раз с него достаточно. Он уходит, не оглянувшись, горгулья вновь разворачивается, выпуская его в темный лабиринт. Кажется, Гарри сейчас стошнит, но он опускается на пол рядом с горгульей и сидит, ощущая, как мысли в голове, одна нагоняя другую, вызывают головокружение.
Они находят длинные лоскуты ткани и бросают их на пол. Видимо, это материал для повязок при сильных ранениях.
— И это было… ты уверен, что это было чтение мыслей?
— Ложись вот здесь, — Драко делает из материала подобие подушки. Гермионе непривычно смотреть на такого Малфоя. Оказывается, он может быть заботлив и внимателен, по крайней мере, сейчас.
— Спасибо, — неловко произносит она и ложится на что-то вроде кровати. Он устраивается рядом, подпирая рукой голову и открыто ее разглядывая. Потом он отводит взгляд, и Гермиона выдыхает.
— Да, я уверен. Это словно та дурацкая игрушка “угадайка мыслей”, в которую я играл в детстве. Знаешь, такая штука, которая крутится и выдает тебе ответ “да”, “нет” и “возможно”?
Гермиона качает головой. На самом деле, ей неважно, о чем он говорит. Она словно переселилась в другую вселенную, где Малфой просит звать его по имени и может спокойно разговаривать с ней о чем-то, лежа рядом в расслабленном состоянии. И для нее становится совершенно очевидным — стоит им покинуть это помещение, как все рухнет и закончится.
Драко продолжает ей рассказывать обо всем, что с ним произошло с момента их расставания.
— … так они их называют — “охотники”. Их тут сотни, если не тысячи, и всем нужна кровь. Они буквально помешаны на ней, особенно на волшебной. Готовы душу продать за глоток. И я еще не до конца разобрался в их причастности к войне. Их предводитель — Гекхал, уверяет меня, что они не подчиняются Хмурому и…
— Я хочу, чтобы их забрали отсюда, — прерывает его Гермиона.
— Кого? — хмурится Малфой — ему не слишком нравится, когда его перебивают.
— Джорджа и Рона. Сейчас, пока они спят. Ты можешь… — она удивляется своим же словам, — можешь стереть им память и отправить обратно?
Какое-то время он молча на нее смотрит.
— Ты, кажется, такое уже делала однажды, — неодобрительно замечает он.
Она кивает, стараясь уловить его отношение к ее просьбе.
— Я не буду этого делать. Ты понятия не имеешь, насколько это может быть опасно, — он приподнимается и садится, чувствуя раздражение.
— Им здесь не место, и…
— А кому здесь место, Грейнджер? — выплевывает он, полуобернувшись. — Тебе? Поттеру? Или мне?
— Всем, кроме них. И это написано в письме…
— К черту письмо, Гермиона! Просто скажи это, давай! — вспыхивает он. — Скажи, что не сможешь глядеть в глаза своему муженьку, и всем остальным из семейства Уизли, и говорить о том, чем ты занималась, пока твоего мужа готовились сожрать заживо!
Она резко отворачивается и ложится на спину.
— Нет, я не смогу этого сказать, — твердо отвечает она.
Он выглядит так, словно его ударили.
— Не сможешь? — выдыхает он, чувствуя, как кровь приливает к голове.
— Он не заслужил подобного…
— Он не заслужил?! — с каждым ее ответом Драко заводится все больше. Он уже не помнит, когда в последний раз срывался на крик.
Она приподнимается и садится.
— Не веди себя, как истерик, прошу тебя… Это все не так просто, как тебе кажется…
— Мне ничего не кажется, Грейнджер. Ты носишь моего ребенка.
Она поджимает губы — кажется, теперь заводится и она.
— Мне бы хотелось обсуждать наши дальнейшие действия в более спокойном тоне…
