— Пять загонов и заключенных в клетки чудовищ — разбуди их, и они будут тебе повиноваться для злых и добрых деяний, — начинает читать мистер Саммерс. — Пять Посвященных откроют замки в день, когда кровью будут переполнены сосуды, и восстановят Равновесие, если их души будут чистыми, сродни воде Кристальной Ниши Второго Подземелья. Ты взялся за дело, которое тебе оказалось не по зубам, мальчишка!
— Тише, тише, мистер Саммерс, он не стоит того, — успокаивает его Дуглас, — у нас еще хватит сил для последнего рывка.
— Слабак и зазнайка. От таких, как ты, страдает полмира, а тебе невдомек — так не мешался бы под ногами!
— Я вижу, вы уже все подготовили, — еще один знакомый голос. Это Каррехен — вокруг сразу же разливается благоухание трав, и этот запах оказывается приятным.
“Значит, не сгнили”, — запоздало отмечает Гарри. Он пока сидит в тени, стараясь успокоить колотящееся сердце
С Каррехеном его советчик — Дуррей. Тот тут же подходит к Гарри и склоняет свои ветви к нему, защищая от солнца.
— Вы только не сердитесь, мистер Поттер. Вокруг и так уже слишком много злобы. Вам лишь помогают выполнить то, за что вы изначально взялись, но довести до конца не смогли.
К Гарри понемногу возвращается способность говорить:
— Воды, — шепчет он.
— Воды ему! А заработал ли ты чистой воды, мальчишка?! — Каррехен пыхтит в его сторону черным дымом. Он все так же ненавидит Гарри.
— Мистер Каррехен, прошу вас, — рассеивает дым Дуррей. — Он — наша последняя надежда, потерпите еще несколько дней, — и он выжимает сок одного из своих листиков Поттеру в рот.
— Нечего его холить, давайте приступать! — требует Каррехен.
— Нет, надо подождать, — возражает мистер Саммерс. — Он только совершил краткий переход из Четвертого и Третьего Подземелий. Мы не особенно с ним церемонились.
“О да”, — отмечает про себя Гарри, все еще слыша в голове свои же крики и плач по Сириусу, Дамблдору, Букле… Список оказывается довольно внушительным, но, к удивлению Гарри, он это действительно пережил, и сейчас отголоски той боли лишь отпрыгивают от него, как мягкие мячики. “Хм… Дурацкое сравнение”, — он хрипло смеется. Все четверо в помещении переглядываются.
— Признаться, вы правы, — соглашается Каррехен, вглядываясь в зеленые глаза Поттера. Пожалуй, это единственная причина, по которой он решился на это дело. Зеленый — цвет надежды. Даже в Подземельях.
========== Глава 14 ==========
Джинни залечивает его раны, каждый раз при этом ругаясь с мужем и мамой.
— Нас могут вычислить из-за твоей жалости к нему! — умоляет Молли, но Джинни никого не слушает. В глазах чужака благодарность, какой она давно не встречала. Несмотря на неотесанный вид и грубый язык, он всячески пытается выразить свои чувства — приносит ей смоченные тряпочки и кладет на лоб, в то время как Мирч о таких вещах и не задумывается. Она тайком ест принесенные им снадобья из трав. Даже те, что вперемешку с землей. Несмотря на выносливость, Джинни крайне тяжело со второй беременностью, но она не готова это показывать никому, кроме чужака. Когда она спрашивает его имя, он кивает на свои руки — все в мозолях. Джинни не понимает, но называет его Чужестранцем. Остальные не настолько лояльны.
И когда все начинается — а Джинни старается даже в этот момент, когда все тело раздирает боль, не подавать виду — он замечает первым и сразу спешит принести еще своего снадобья. Но Мирч, поняв его намерения, отталкивает чужака, не пускает к рожающей жене. Сбегаются все, но никто не знает, как вести роды, особенно сложные — всегда используется большое количество магии, но никто не знает нужных заклинаний, все слишком растеряны и напуганы.
Джинни не может больше терпеть, и ее отчаянный крик заполняет заброшенный стадион. Молли старается изо всех сил, но ничего не помогает. Молли приходит в панику — она никогда не видела свою дочь такой. Затем они слышат другой крик — грубый и очень громкий. И огонь. В руках у чужестранца самодельный факел из бревна и тряпок. Он машет им, рыча, словно зверь, и отгоняя всех от Джинни. А затем он колдует. Его магия — черная, и все сходят с ума от ужаса. Он нависает над ней, взывая к темной силе, и та слышит — Джинни вздымает вверх черными потоками тумана, тянущегося из-под земли, и ее крики стихают.
Она рожает, и роды принимает чужак, он ведет себя так, словно для него это будничное занятие. Артур едва сдерживает Мирча — тот не в силах вынести зрелища своего новорожденного ребенка в мозолистых руках чужака. Он плачет. То ли от ужаса, то ли от счастья.
— Спасибо! Спасибо тебе! — первой приходит в себя Молли. Она подбегает к чужаку, обнимая и его, и свою дочь с крошечной внучкой. Еще одна девочка.
Остальные не сразу приходят в себя, но спустя несколько дней их отношение к чужаку тоже меняется, и ему дают имя — Берт.
