Камерон словно деревенеет в ее руках, в глубоких синих глазах вспыхивает и тут же гаснет страх — словно укол, возвращающий в реальность.
— Он в заброшенном ангаре, — голос Грейс звучит еле слышно и Гермионе приходится прислушиваться, — рядом со стадионом торговли. Его… должны были подготовить. Необходима полная уверенность, что он выдержит снова… сдержит это зло в себе.
— Как ты могла так поступить? — выплевывает Гермиона, не скрывая отвращения. — Он ведь доверился тебе! Я точно знаю, раз пошел за тобой, забирая нас с Малф… — ее голос надламывается и Гермиона отворачивается, отпуская плечи Грейс и облокачиваясь спиной о стену рядом с окном, стараясь унять колотящееся сердце. Малфой. Она старалась не думать о нем в эти дни. Это было слишком — наподобие пытки. Но лишь наподобие, ведь по-настоящему пытали его. Возможно, в это же мгновение, возможно, он зовет ее, просит помочь, как когда-то он вернулся за ней, совершенно неожиданно показав себя с другой стороны… В памяти против воли возникает его низкий голос, произносящий слова любви…
Справившись с собой, Гермиона вновь начинает говорить — тоном, не допускающим возражений:
— Раз ты пошла на это, то будет мало сказать мне, где Гарри, и мало — помочь предотвратить этот обряд. Я хочу… чтобы ты помогла мне спасти Малфоя.
Слова повисают в воздухе, и Грейс осторожно разглядывает ее профиль и поджатые губы, затем, будто извиняясь, тихо произносит:
— Это несколько жизней. Для меня это лишь несколько жизней.
Гермиона кидает на нее строгий взгляд:
— Что ты хочешь этим сказать?! — у нее появляется острое желание хлестнуть эту девчонку по бледной щеке.
Грейс кладет руку себе на сердце:
— Если оно остановится ради спасения всего — я тут же его остановлю. Даже вырву собственными руками. Но этого мало. Это еще одна жизнь, еще одна, которая не поверила вовремя, не прислушалась и не переступила через гордость и свои желания. Я ничто, Гермиона. Я не могу это остановить, не сможешь и ты. Как и твой Малфой. Боюсь, вся мудрость и величие этих миров растрачены. Остается только насилие. И им же мы и пытаемся остановить войну, — она зажмуривается и испускает рваный стон, полный боли и отчаяния, сползая при этом на пол. И замолкает.
Гермиона сглатывает подкативший к горлу ком. Разворачивается к окну — взгляд бегает по подоконнику, по серой улице за окном, стараясь зацепиться хоть за что-то, что подскажет верный путь. Сейчас нельзя допустить ошибки. И становится ясно — больше нельзя оставаться в стороне. Но ей слишком мало известно — а за окном, будто назло, все серое и безликое, и взгляд возвращается в комнату, падая на склонившуюся светлую голову Грейс.
— Поднимайся! Сейчас же, — голос Гермионы строг, но она помогает девушке подняться, поддерживая за локоть. — Пойдем, садись на диван и отвечай на вопросы, которые я тебе задам.
— Хорошо, — почти безжизненно соглашается Камерон.
Гермиона хмурится, мысли в голове несутся, словно вихрь, обгоняя друг друга, и рука ищет пергамент с пером, но находит только какой-то журнал и ручку. Что ж, сгодится и это.
— Так, начинаем, — Гермиона садится напротив у столика и выдыхает, словно глубоко внутри боится, что не сможет ничего понять, что ум давно заплесневел и не решит эту задачу сейчас. “Представь, что это просто руны. Древние руны, они сложные, но их лишь надо запомнить — и все встанет на свои места”.
— Сколько времени у нас осталось? — рука с ручкой немного дрожит, но Грейс этого не замечает или же не обращает внимания.
— Пара дней. Возможно, неделя, если его что-то отвлечет.
Гермиона быстро кивает, делая первую пометку:
— Если сделать так, как задумывалось изначально, будет ли от этого прок?
Грейс опускает голову:
— Я не знаю…
— Мне нужны точные ответы! Соберись! — ладонь бьет по столику, заставляя Грейс вздрогнуть, ее взгляд несколько проясняется:
— Я поняла, что должен быть еще один участник. Мне кажется, были неправильно истолкованы некоторые моменты… — она встряхивает головой, выставляя вперед руки в защитном жесте, прося Гермиону не кричать:
— Нужна жертва. Для освобождения стражей. И теперь я поняла, что это не я. Это старец, которого я не знаю! Я не понимаю, кто это должен быть! — отчаянно выкрикивает она, закрывая ладонями лицо.
Гермиона снова быстро кивает и записывает, игнорируя все еще звенящий голос Грейс и возникшую ассоциацию маленькой девочки, не познавшей ни жизни, ни любви, но со взваленной на дрожащие плечи непосильной ношей.
— Так, старец. И мы. Что еще должно произойти? Мы все собираемся у стражей и проводим какой-то магический обряд?
Грейс кивает, все еще не отнимая рук от лица:
— Да. Жертва приносится, и стражи оживают, — она проводит руками по волосам, затем сцепляет пальцы в замок на шее. — Это очень большой выплеск энергии и магии, который переворачивает миры и впускает вслед за Стражами Третье Подземелье.
— А Стражи — это?.. — хмурится Гермиона, стараясь не упустить ни одной важной детали и одновременно пытаясь свести параллели с тем, что было известно ранее.
