Первым осознанным нами словом, как мы уже выяснили, было слово «я». Именно его мы произнесли первым не в режиме стохастического попугая, парадируя взрослых, а от себя – как наше личное утверждение.
До него мы лишь издавали звуки, похожие на слова. И лишь оно первым прозвучало из наших уст, пользуясь термином британского философа Джона Остина, как перформатив – то есть как слово-поступок, слово-действие.
Мы буквально опёрлись на это слово в своём внутреннем психическом пространстве. Достали, выцарапали эту мнимую сущность из глубин своего нейрофизиологического хаоса и утвердили им себя в своём бытии: «Аз есмь!»
Теперь мы начали пристальнее вглядываться в мир, разыскивая в нём новые «сущности». И эти невидимые штуки посыпались на нас, как из рога изобилия.
Обучаясь языку, мы начали схватывать хаос внешних раздражителей в контейнеры слов.
Это позволяет быстро и эффективно «ориентироваться на местности»: «Мне сесть на стул? А что у вас тут стул? Вот эта штуковина? Прекрасно, сажусь».
Стул, скамейка, ящик, сидушка, подставка, выступ, пенёк, бочонок, стопка собраний сочинений античных философов – всё это может стать для нас «стулом» в зависимости от обстоятельств.
Но тогда что в этом случае вообще такое «стул»? Фикция, обозначающая нечто, что может быть использовано по определённому назначению или имеет для нас какое-то значение – воспринимается нами определённым образом (например, красное или круглое).
Вдумайтесь: используя понятия, мы не говорим про вещи как таковые, но лишь про то, как мы их используем или воспринимаем.
Проще говоря, весь наш язык – не о мире, а о нас самих. Но осознаём ли мы это?
Давайте ещё разок… Посмотрите вокруг, что вы видите? Предметы. Не какие-то пятна света и тени, а какие-то вещи. И каждая из этих вещей – некая сущность, выраженная в слове: «стульность» стула и «чашность» чашки. Правильно? Причём даже их характеристики – например, мягкий, красивый, керамический – это тоже гипотетические сущности. Но тогда внимание: всё
Сущности, которые кажутся нам реально существующими, лишь иллюзия.
Да и самой лошади, я полагаю, совершенно чужда идея «лошадности». Она просто живёт. Это наша проблема, что она лошадь, а не её. И уж тем более в таком положении находится «стул», «красное», «круглое» или «суть». Это просто наши, отсутствующие в действительности, изобретения.
Алексей Фёдорович Лосев
В чём суть сути? Мы видим её везде, но что скрывается за самим этим словом? В своё время, анализируя философию Платона, наш замечательный отечественный философ Алексей Фёдорович Лосев называл это существо сути – «самое само». В целом понятно же, о чём речь, правда? Но где оно – это самое «самое само»?..
Что ж, самое время нас поздравить, мы все оказались идеалистами! Впрочем, это и не удивительно:
Иван Петрович Павлов
Блестяще объясняет этот феномен и наш ключевой, так сказать, материалист – Иван Петрович Павлов. Он придумал удивительно точное название для слов, назвал их – «сигналами сигналов».
