Мы можем даже стать успешными взрослыми, но где-то глубоко внутри в нас будет по-прежнему жить тот растерянный ребёнок, что никак не может решить для самого себя – «тварь он дрожащая или право имеет».
Отсюда вся наша неуверенность, которую мы пытаемся скрыть за маской компетентности. Отсюда мучительное стремление получить одобрение других, которое никогда не кажется достаточным. Отсюда страх близости и одновременно отчаянная потребность в ней.
мы учимся носить разные маски, играть разные роли, но внутри продолжаем чувствовать себя самозванцами.
«А вдруг они поймут, что на самом деле я не такой умный/успешный/хороший? А что если я и в самом деле недостаточно умный/успешный/хороший?» Страх этого воображаемого разоблачения преследует человека, пока им правит его «социальное я».
С годами мы учимся, как нам кажется, всё лучше понимать других людей. Мы принимаем свои фантазии об их «внутренним мире» за правду, что делает нашу жизнь и вовсе невыносимой. Мы постоянно пытаемся предугадать, что другие люди думают о нас, как они к нам относятся, пытаемся заглянуть в их мысли.
Но внутренний мир других скрыт от нас непроглядной стеной: никто не может залезть нам в голову, и мы не можем попасть в чужую.
А поэтому всё, что кажется нам «внутренним миром другого человека», на самом деле лишь образ в нашей голове.
Мы не осознаём этого. Мы уверены, что способны понять других людей и даже знаем, что они о нас думают. Что именно? Ну, осталось вспомнить, какая галлюцинация создаёт эту галлюцинацию: как к нам могут относиться, если мы боимся собственной слабости, постоянно чувствуем свою уязвимость и не уверены в своей состоятельности?
Если мы думаем, что нас в принципе не могут любить, мы никогда не почувствуем себя любимыми.
Наше «социальное я» продолжает существовать как собственное отражение в социальных зеркалах. Сами же эти зеркала отлиты в нашем мозге и на самом деле отражают его самого – его страхи, его фрустрированные амбиции, его комплексы и патологически неудовлетворённую потребность в любви.
Мы видим себя глазами других, но на самом деле мы видим только взгляд, а не того, кто смотрит. Мы не знаем, как к нам относятся другие люди, мы всё это придумываем, галлюцинируем. А как именно, учитывая нашу же тотальную социальную тревожность, догадаться несложно…
В детстве мы обожглись на социальном молоке, а теперь дуем на всякого человека, чтобы не столкнуться с собственными демонами, чтобы защитить себя от несуществующей угрозы.
Именно в такой «дружеской и товарищеской» обстановке формируется вторая клетка нашего существования – «социальное я».
И если клетка «физического я» определила наши границы в отношениях с внешним миром, то эта расставила границы и барьеры уже в нас самих.
Прутья клетки нашего «социального я» –
Представьте такой эксперимент… Маленьким детям показывают картинку странного существа, прибывшего с далёкого острова. Им рассказывают, чем оно питается, чем любит заниматься, как себя ведёт. После этого детям показывают другую картинку, на которой изображено другое существо, внешне совершенно не похожее на первое. Но говорят, что все его «внутренние черты» такие же – те же привычки, тот же характер.
Как вы думаете, к какому умозаключению придут дети – это одно и то же существо или два разных?
Сьюзан Гельман
Именно такой эксперимент провела Сьюзан Гельман, директор Лаборатории понятийного развития Мичиганского университета.
