Оказалось, что дети скорее объединят существ по их «внутренним» характеристикам, нежели по их – фактически наблюдаемой – внешности.
Ирония состоит в том, что никаких «внутренних» характеристик дети не видели – им о них, по сути, просто наврали, ну или добросовестно выдумали. Однако эта
В другом исследовании Гельман детям показывали игрушечную собаку. После её внешность меняли буквально до неузнаваемости – перекрашивали, приделывали ей крылья и т. п. Но дети продолжали упорно считать, что перед ними та самая собака.
Почему так происходит?
Дело в специфической особенности нашего мышления, которая получила название «эссенциализм». Термин произошёл от слова «эссенция», сущность.
Впрочем, понятие «эйдос», которое в своей философской системе использовал Платон, тоже вполне подошло бы.
Платон учил, что всё в нашем мире – лишь отражение идеальных сущностей, тех самых эйдосов, находящихся по ту сторону нашего с вами обычного, земного, профанного мира. В этом, реальном для нас мире не может существовать ни идеального круга, ни, например, идеальной лошади. Каждый фактически существующий объект чем-то отличается от остальных и, главное, от идеальной формы – своего прообраза.
Она – эта идеальная форма, – как полагал Платон, и есть подлинная реальность, а вовсе не те «тени» вещей, с которыми мы имеем дело в обычной жизни. Однако же
Вот смотрите: сущности лежат в основе нашего мышления – мы не мыслим отдельными характеристиками, качествами, чертами, а пытаемся схватить, так сказать, вещь в её существе, определить её сущность.
Это выглядит вполне логичным. В конце концов, суть дела куда важнее, чем отдельные детали. Ведь так?
Но проблема в том, что
Проще говоря, перед нами выбор… Или вслед за Платоном сказать, что, наверное, идеальные сущности первичны, а реальность, с которой мы имеем дело, это лишь их жалкие тени. Но тогда нас с вами причислят к идеалистам. Или согласиться с тем, что никаких сущностей на самом деле нет и мы их просто выдумываем, подобно Сьюзан Гельман. Тогда нас, наверное, причислят к эмпирикам.
Впрочем, второй вариант в принципе невозможен: любой эмпирик пользуется языком, ведь за каждым словом скрывается какая-то сущность. Нам только кажется, что во втором случае мы описываем характеристики вещи, на деле же мы просто перечисляем другие сущности. Например, «красный» – это вроде бы только признак вещи. Так? Да. Но разве, когда мы используем слово «красный», мы не обращаемся к сущности красноты? Обращаемся, и краснота – это тоже сущность.
В общем, мы всегда находимся в плену этих платоновских сущностей, и никуда нам от них не деться.
Только тебе кажется, что ты понял «суть», но, пытаясь её описывать, ты используешь другие сущности. И так – без конца. Так есть они? Получается, что единственный способ – это создавать однокоренные слова:
Игра в слова, мираж.
Да, мы наткнулись на фундаментальную обманку
