Может быть, настоящая свобода заключается не в том, чтобы «быть собой», поскольку этого «себя» вовсе не существует, а в чём-то совершенно другом?
Почти три тысячелетия философия пытается найти ответы всего на несколько ключевых вопросов…
Со времён Парменида и Гераклита мы пытаемся понять, что такое мир, в котором мы живём. Этот раздел философии получил название онтологии и состоит из множества теорий об устройстве бытия.
Что лежит в основе всего – космический порядок, мир идей, Бог, теория вероятностей? И почему всё так, а не иначе?
Поэтому встал вопрос об истинности наших суждений. Декарт, Юм, Кант подвергли ревизии наш разум, пытаясь понять: как вообще возможно достоверное знание? Где границы нашего понимания? Этот раздел философии называется гносеологией – «наукой о познании».
Мы усомнились в своих представлениях о мире, и начала развиваться наука. И это стало для философии самым настоящим ударом. Да что там – для философии это стало ударом по человеку.
Если прежде мы ощущали себя венцом божественного творения, то теперь оказалось, что мы – лишь говорящие обезьяны с шарика, затерянного на далёком краю Вселенной.
Кто мы? Зачем мы вообще живём? На что нам опираться и что делать?
Конечно, для большинства людей эти вопросы лишены смысла. Они ими просто не задаются. Живут как живут – рождаются, страдают и радуются, тревожатся, а затем умирают.
Философия же окончательно совершила «антропологический поворот», который начал ещё Сократ: если с миром проблемы не решить, а знание не может быть истинным, то всё-таки остаётся вопрос о том, что же такое человек.
Ответов оказалось много, но их общее настроение оптимистичным назвать трудно.
Мишель де Монтень
Мишель де Монтень в традиционной для себя манере посетовал: «Человек – изумительно суетное, поистине непонятное и вечно колеблющееся существо».
Блез Паскаль
Выдающийся математик и философ Блез Паскаль сравнил человека с «тростинкой, самой слабой в природе», а трагический датский философ Сёрен Кьеркегор иронично заметил, что все наши достижения – лишь выигрыш в лотерее. Нам нечем гордиться. Мы можем лишь испытывать «страх и трепет» перед запредельным.
Фридрих Ницше
Наконец, великий немец Фридрих Ницше – страдающий, одинокий и вечно мечущийся – приходит к совершенно неутешительным выводам. Завещание его «Заратустры» звучит так: «Человек есть нечто, что должно быть превзойдено». Объявленная им «смерть Бога» вогнала философию в самую настоящую паранойю.
