Мы меняем декорации, состав труппы, но пьеса остаётся той же самой. Главный герой – всё тот же: наше «я». Мы постоянно анализируем себя: «Правильно ли я поступил?», «Что обо мне подумают?», «Что мне делать?» и прочее бла-бла-бла.
Осознайте, что происходит…
Это сознание, обращённое на самого себя. По сути, это рекурсия – возвращение к тому, что уже было.
В действительности ничего не происходит, но возникают петли – одна, вторая, третья. И
Если вы примерно представляете себе, как вязать на спицах, то знаете: каждая следующая петля должна захватить предыдущую. В результате осуществляется одно и тоже действие раз за разом, но полотно продолжает расти и расти. Вы можете прибегать к разным трюкам, чтобы добиться каких-то особых узоров, но, по существу, это то же самое.
Дуглас Хофштадтер
Физик и философ Дуглас Хофштадтер так и назвал свою книгу: «Я – странная петля». Бесконечная рекурсия.
Воспользуемся другой метафорой. Представьте, что вы оказываетесь в лифте, все поверхности которого выполнены из зеркал. У вас возникает удивительная иллюзия – пространство кажется бесконечным, и всё оно наполнено вашими изображениями, которым нет конца.
В какой-то момент вы перестаёте понимать, какое отражение первично, а какое вторично, какое вид – сверху, а какое – сзади. Сама реальность начинает пропадать – растворяется в бесконечной игре взаимных отражений.
Вам нужно посмотреть на себя, чтобы не сойти с ума. Но в том-то всё и дело, что себя вы увидеть не можете целиком – только руки, туловище, ноги… И вы вглядываетесь в зеркала, но там снова – только слепки, наброски.
Вы вроде бы и там – в этих отражениях. Но вы всё равно не видите цельного образа.
Вы есть, и вас нет, и нужно делать следующий стежок, а за ним следующий, и снова переход хода – продолжая дурную бесконечность «странной петли».
Поскольку мы создали некое представление о себе, мы вынуждены им заниматься. Наше «я» можно сравнить с домашним питомцем. Мы заводим его, чтобыпорадовать себя, – потому что нам плохо, нам одиноко, – но как только он у нас появляется, мы вступаем в бесконечный цикл взаимодействий с ним, мы играем уже в его игру.
Да, кому-то повезло с его питомцем – он тихий и спокойный. Но что если он грызёт мебель, гадит по углам, не спит по ночам, требует постоянного внимания, а вы не можете покинуть дом, пока не вычистите свою одежду от шерсти? Если вы на всё это, как говорится, не подписывались, то затея завести себе такого «друга» напоминает какое-то безумие.
Однажды меня попросили проконсультировать молодого человека, который постоянно заводил львов. Нет, я серьёзно. Есть целый теневой рынок покупки и продажи диких животных. Так вот, этот парень раз за разом покупал очередного львёнка и возился с ним, как с милой игрушкой, параллельно зарабатывая тем, что сдавал его для фотосессий.
Но львята имеют свойство превращаться из милых созданий в полноценных хищников с огромной пастью, когтями и весьма специфическим нравом. Обычно таких львов-переростков, взятых на воспитание потехи ради, сдают в частные зоопарки. Но этот молодой человек настолько привязывался к очередному питомцу, что его родственники начали бояться за его жизнь.
С горем пополам, буквально с боем они добивались, чтобы очередной половозрелый хищник оказался наконец за решёткой. Это разбивало хозяину сердце. Он божился, что больше никогда не повторит своей ошибки и не заведёт нового дикого зверя. Но проходила всего пара месяцев, и в его квартире снова появлялся очередной львёнок. И всё повторялось заново.
К сожалению, парень страдал умственной отсталостью. Несмотря на то что ему было уже 28 лет и выглядел он очень внушительно, его разум остался на уровне 9–10-летнего ребёнка. В школе он дважды был второгодником и, по сути, формально получил среднее образование.
Но родители не хотели замечать этого – парень добрый, хороший, любит животных… А то, что не Эйнштейн, – ну не всем же им быть! И только странное увлечение сына львами заставило родителей уже далеко не юного натуралиста искать помощи у психиатра.
Мы все до боли напоминаем этого незадачливого молодого человека.
В раннем детстве мы заводим себе «я», потому что нам с ним здорово.
Это же так круто – ощущать, что у тебя есть «я»! Но это мило и безобидно, только пока мы маленькие, пока до нашего «я» никому нет никакого дела. Но в конце концов мы оказываемся во взрослом мире, где к нашему «я» возникает уже множество вопросов.
