Все четыре забора берут воду из Большой Невы. И Менделеев проделал большую работу, чтобы выяснить, какой именно водой умертвили владельца портерной. Ему удалось достоверно выяснить, что взяли ее у левого берега реки. То есть на Шпалерной. Профессор нанял лодку, взял несколько десятков образцов ото всех заборов и установил-таки истину. Менделееву пришлось сделать несколько сложных анализов воды: способ сжигания Франкланда–Армстронга, аммиачно-белковинный способ Ванклина–Чапмана и черт знает что еще. Но главным признаком оказались бактерии. В самой реке их, понятно, примерно одинаковое количество, что у одного берега, что у другого. А вот в трубах оно сильно разнилось, и в водонапорной башне на Шпалерной слизи обнаружилось больше всего. Спасибо зооглейным колониям! За такой доказательный анализ и сотни не жалко…
Это был серьезный удар по защите полиции градоначальства. Менделеев не хухры-мухры, его знают во всем мире. Вода в легких Осташкова взята из главного водопровода. И при чем тут Крюков канал? Очевидно, что давние подозрения Благово получили подтверждение. Ярославца убили и подделали самоутопление. Атаман шайки правильно рассудил, что люди Грессера съедят что ни сунь – им важна статистика. Но додуматься до трупных пятен и тем более до анализа воды из альвеол «иван» не смог бы, будь он даже хитрее черта. А действительный статский советник Благово додумался. И теперь многие поднятые из воды тела окажутся под вопросом.
Павел Афанасьевич сообщил также помощнику, что заключение Менделеева и Зиммера произвело впечатление на министра. Толстой распорядился создать совместную дознавательскую комиссию, состоящую из чинов ПСП и Департамента полиции. Председателем комиссии был назначен Благово, секретарем – коллежский секретарь Шереметевский. Эта новость обрадовала Алексея. Леонид Шереметевский, несмотря на малый чин, был самым талантливым подчиненным знаменитого Путилина. Он начинал полицейскую службу десять лет назад, прошел путь от городового до надзирателя ПСП. Затем по семейным обстоятельствам уволился, был приставом в Тамбове, а пять лет назад вернулся в столичную сыскную. Иван Дмитриевич охотно вновь принял Леонида. Артистичный, смелый, склонный к самостоятельным решениям, Шереметевский мог сыграть с белого листа кого угодно: хоть лихого фартового, хоть недалекого купчика, хоть пьяную бабенку (бывало с ним и такое). Сейчас он формально числился в полицейском резерве, но вопрос о его назначении на важную должность чиновника для поручений ПСП был уже решен; ждали только, когда освободится вакансия. Лыков дружил с храбрым и талантливым сыщиком.
– Так что начинаем дознание, – объявил Павел Афанасьевич. – Каков будет первый шаг?
Помощник уверенно ответил:
– Мы с Леонидом едем в портерную, разговаривать с наследником и с обслугой. Тут умышленное убийство с хитрой попыткой замести следы. За что утопили ярославца? Для столь сложной операции должны быть веские причины.
– Быть посему, – согласился Благово. – Шереметевский появится с минуты на минуту. Бери его в охапку и дуйте в Измайловский полк.
Покойный держал пивное заведение в доме Эйлер, в Четвертой роте. Портерная на правах трактира помещалась во дворе, в первом этаже флигеля. Осташков снимал квартиру этажом выше. В ней, помимо утопленника, были прописаны его сожительница Пелагея Кончикова и младший брат хозяина Иван. Когда сыщики явились на место, они первым делом допросили брата.
Иван Осташков оказался рыхлым парнем лет двадцати пяти, с глупым румяным лицом. В ходе короткого разговора стало ясно, что недалекий наследник сам не рад обрушившемуся на него счастью. Командовать портерной он не мог из-за нехватки умственных способностей. На вопрос сыщиков, что новый владелец собирается делать с пивной, Иван ответил:
– Продам.
– А что так? Мало доходу приносит?
– Так эта… буфетчик говорит, что да. Место, говорит, неудобное. Люди вот и не идут.
– А при старшем брате шли?
– Так эта… не знаю. Буфетчика надобно спросить, он лучше скажет.
– Кому хочешь продать? Покупатель уже есть?
Иван и тут сослался на буфетчика. Сыщики переглянулись – обоих посетила одна и та же догадка.
– Пошли к нему. Как зовут благодетеля?
– Он и взаправду тово… всю работу ведает. Без него как без рук. Я, признаться, в дело-то и не суюсь. Вот продаст Парамон Антонович заведение, положу деньги в ссудную кассу и заживу вольно.
– Это Парамон Антонович тебе такую перспективу обрисовал?
– Ага, – осклабился наследник. – Я тово… птиц люблю слушать. Особливо канареек. Как получу деньги, сразу пойду в гостиницу «Старая Рига» в Новом переулке. Там один немец торгует канареек из Андреасберга. Лучшие в мире! Куплю и наслаждение стану получать.
Сложное название иностранного города малохольный Иван выдал без запинки. Видимо, в птицах он действительно разбирался, а остальное его мало интересовало. Пока сыщики шли в портерную, он успел им рассказать, что покупатель уже найден и сулит дать три с половиной тысячи. На канареек хватит!
Шереметевский, услышав это, остановился и ухватил Осташкова за грудки:
