Вину Мишайкина в убийстве Архипа Осташкова едва удалось доказать. Он и в этот раз запугал своих подчиненных, и те упорно молчали. Но помогла дотошность Лыкова. Он явился в контору Копаныгина. Тот пояснил, что трактирщик забрал для покупки не деньги, а серии – на те же восемь тысяч, но именно серии. И дал их реестр. После этого Алексей поехал на упраздненный пивной завод, сделал там повторный обыск и обнаружил бумаги в запечье. Это были шестипроцентные закладные листы Бессарабско-Таврического земельного банка и пятипроцентные облигации города Тифлиса, указанные в реестре. Отпираться головорезам стало бессмысленно, и они сознались. Но только в убийстве владельца портерной в Четвертой роте. Сколько людей за зиму они утопили в ушате и спустили под лед, никто не выдал. Однако после произошедшего врачебно-полицейский надзор за всеми случаями с утоплением был усилен. Лекари стали брать пробы воды из внутренних полостей жертв для анализа. Благово добился-таки своего.
Самому Мишайкину было все равно, докажут его причастность к смерти трактирщика или нет. Его так и так ждал военный суд за убийство читинского полицмейстера. «Ивана» послали в Забайкалье, но он туда не доехал. В Бийске Туз попытался сбежать, напал на конвойного и был заколот штыком.
Дознанию так и не удалось выяснить, где именно опоили дурманом несчастного Архипа Осташкова. Подручные утверждали, что место им незнакомо, их привезли и увезли ночью. Где-то в Ямской слободе… Трактирщик был уже расслабленный и не сопротивлялся, когда его топили. Туз тоже молчал. Акинфей Дрожжин, он же Савельев, пошел на каторгу за соучастие в убийстве, но так и не назвал фамилию сообщника. Видать, имел на то причины. Преступники часто так поступают. Вдруг получится перейти на службу к генералу Кукушкину?[101] А у тебя есть на воле должник, который обязан дать приют.
Под конец, когда дело ушло в суд, Благово вызвал к себе Пелагею Кончикову и Ивана Осташкова. Наследнику он строго приказал портерную не продавать. Найти другого буфетчика, лучше из земляков-ярославцев, и держаться прежнего курса. Пиво свежее, повар справный, биллиард всегда к услугам клиентов. А бабе подмигнул и добавил:
– И Пелагею оставь. Лучше хозяйки ты все равно не найдешь. Главное – не вмешивайся, слушай канареек.
Все началось с того, что Таубе зацепился ножнами шашки за торчащий гвоздь. Кожа разъехалась на два вершка, и в прорехе стало видно дерево. Куда как неприлично… На улице уже темнело, магазин офицерских вещей давно закрылся – не придешь и не заменишь. Как быть? Подполковник расстроился, тем более что у него кончилось курево. И тогда Лыков уговорил приятеля сбегать в табачную лавку. Офицеру ходить по улице без шашки не полагается, однако в темноте можно прошмыгнуть туда-обратно, никто и не увидит. И они пошли на свою голову.
Алексей застрял во Владивостоке на три недели – ожидал парохода, чтобы вернуться обратно в столицу. Он оставил должность начальника Корсаковского округа и стал просто командированным чиновником Департамента полиции в седьмом классе. Барон обязан был дослуживать положенный ценз в качестве командира отдельного батальона. Он приплыл в областной город скрасить другу ожидание, но скоро должен был вернуться на Сахалин – служба не отпускала надолго.
Август 1890 года подходил к концу. В Петербурге сыщика ждали дела, и по семье он соскучился. Но край земли диктовал свою волю. Пароход Добровольного флота «Тамбов» вернется из Нагасаки лишь 10 сентября. Что хочешь делай, хоть на голову вставай, а раньше этого никак не уплывешь…
Надворный советник с подполковником жили в гостинице «Россия» в начале Светланской. Печально знаменитая Миллионка примыкала здесь к главной улице города. Табачная лавка на Пекинской была под стать месту: в ней с равной легкостью можно было купить папиросы «Восторг» и шарик опия. Двух приятелей это не смущало – как оказалось, зря. Когда они прошли в узкий темный переулок, дорогу им вдруг преградили сразу шестеро. Главарь, длинный как вавилонская жердь, нагло осклабился:
– Здорово, баре, холеные хари!
– А ты сам разве не голубых кровей? – в тон ему ответил Лыков. Он спиной почувствовал холодок смертельной угрозы и решил тянуть время. Надо было как-то выбираться из западни. Но как? Ребята попались серьезные, они собирались не грабить, а разбойничать. Такие вместе с кошельком и жизнь отберут, не моргнув глазом. Черт, всего-то отошли от Светланской на несколько шагов…
– Мы из тех же господ, только самый испод, – отозвался варнак в матросском бушлате. Остальные молча вынули ножи и начали обступать фраеров[102] со всех сторон. Алексей забыл револьвер в номере, а Таубе вышел без шашки. В кобуре у барона имелся «смит-вессон», но как его вынуть? И друзья разом, не сговариваясь, атаковали бандитов. Ничего другого им не оставалось.
