Свершившееся изменение соотношения частот эталонов биологического и социального времени — своего рода порог в истории человечества, переступив который, и даже не заметив того, человечество уже по существу оказалось в новой эпохе — в начинающем её периоде “водораздела”.

Вот такой оказалась подводная часть “информационного айсберга”, представленная в лексике (“надводная часть”) одной лишь фразою: “Мы не связаны временем”. По существу это аналог ключевой фразы Директивы СНБ США 20/1 от 18.08. 1948г.: “Мы не связаны определенным сроком для достижения наших целей в мирное время”. Фраза ключевая потому, что Директива СНБ США полувековой давности имеет название «Цели США в отношении России», а указание в ней на отсутствие связи с “определенными сроками для достижения целей в мирное время” — исходный мировоззренческий принцип Глобального Предиктора, подразумевающий способность порождать время образующие социальные процессы.

Поскольку в киноповести и фильме нигде прямо не указано на связь событий с астрономическим эталоном, а последняя сцена символически связана с документом, дата которого точно известна, то можно предположить, что сцена схватки Сухова и Саида с бандитами Абдуллы у моря на уровне второго смыслового ряда указует на события, происшедшие в СССР и в мире в середине ХХ столетия: начало холодной войны Запада против СССР; смерть Сталина — жреца-вождя и, в соответствии третьим законом диалектики “отрицание отрицания”, — рождение нового, неподконтрольного “элитам” социального явления — сталинизма. И только спустя четверть века, когда единение большевизма и коранического ислама в подсознании больших народов цивилизации Россия начало набирать силу, один из западных аналитиков обратил на него внимание, выразив свое отношение к новому социальному явлению одной фразой: “Сталин не ушел в прошлое; он растворился в будущем”.

«Сухов улыбнулся, не спеша оделся, подобрал свои часы и задумчиво посмотрел на море, мысленно продолжая письмо к своей Катерине Матвеевне:

“Обратно пишу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я на горячем солнышке, будто наш кот Васька на завалинке. Сидим мы сейчас на песочке возле самого синего моря, ни о чем беспокойства не испытываем. Солнышко здесь такое, аж в глазах бело…”»

<p>Картина 5. Динамит</p>

«Петруха, цепляясь ногой за приклад винтовки, торопливо, почти бегом, следовал за Суховым, который шагал от моря к Педженту. За ним, отстав метров на десять, гуськом семенили жены Абдуллы.

— Товарищ Сухов, — всхлипывая просил Петруха.

— А как Рахимов задержится, что будет тогда? Ведь Абдулла из-за них, знаете?…

— Не робей, Петруха, — сказал Сухов».

Марксизм обеспокоен тем, что политический троцкизм, разгромленный большевизмом, может задержаться с возвращением в Россию, после чего Глобальный Предиктор займется ликвидацией всех, кто не оправдал его планов по наведению порядка в мятежной цивилизации. Но и марксизм и политический троцкизм — порождение психического троцкизма, который веками существует благодаря некоторым особенностям человеческой психики.

Дело в том, что равноправные отношения с троцкизмом и троцкистами персонально на уровне интеллектуальной дискуссии, аргументов и контраргументов — бесплодны и опасны [61] для тех, кто рассматривает троцкизм в качестве одной из идеологий [62] и не видит его реальной ПОД-идеологической подоплеки, не зависящей от облекающей её идеологии.

Интеллект, к которому обращаются в дискуссии в стремлении вразумить собеседника, или выявить совместно с ним истину, на основе которой можно было бы преодолеть прежние проблемы во взаимоотношениях с ним, — только одна из компонент психики в целом. Но психика в целом (в случае её троцкистского типа) не допускает интеллектуальной обработки индивидом информации, которая способна изменить ту доктрину, которую в данный момент отрабатывает та из многих идеологически оформленных ветвей троцкизма, к которой психологически принадлежит индивид.

Эта психическая особенность [63], свойственная многим индивидам, — исторически более древнее явление, чем исторически реальный троцкизм в коммунистическом движении ХХ века. Для этого свойства психики индивидов не нашлось в прошлом иного слова, кроме одержимость. А в эпоху господства материалистического мировоззрения для этого явления вообще не стало в языке слов, отвечающих существу этого типа психической ущербности, которое сызнова было названо, но не по его существу, а по псевдониму одного из его наиболее ярких представителей троцкизма в коммунистическом движении ХХ века.

Перейти на страницу:

Похожие книги