Господин задумался. По-видимому, его подвела память, потому что он долго собирался с мыслями.
– Может быть, вы знаете, – произнес он, наконец, – про дело о побеге слонов в Мюнхене из зоопарка Гагенбека в 1888 году?
– Побеге слонов? – удивилась доктор Бэнкс.
– Да. Когда они перетоптали там весь город.
– Нет.
– М-гу… – господин опять потеребил нижнюю губу. – Это тоже было связано со страстью. Я тогда был только помощником старшего инспектора полиции господина Редля. Это было мое первое дело.
Он склонил голову.
– Что же вы расследовали? – терпеливо спросила доктор Бэнкс.
– Мы расследовали причины побега слонов.
– И каковы были эти причины?
– Баварская полиция попросила Австрию помочь им с этим расследованием, – тон господина явственно намекал на интригу. – Там было много интересных моментов. Это была своего рода история Троянской войны. Десять слонов бежали, дабы освободить слониху, которая подверглась… экхм! – он прокашлялся и налил себе воды из графина. – Ее отправили к одному пожилому, но очень влиятельному в Мюнхене человеку. Его шалости не были секретом в определенных кругах, и кое-кто заплатил за свою репутацию большие деньги. Очень большие деньги. Его сын, господин Мюллер, сейчас входит в силу, поэтому больше ни слова.
– Троянский слон, – с фальшивым восхищением поддакнула доктор.
– Вы предугадываете мои слова, фрау. Ваши мысли обгоняют их. Что и понятно – ведь мой возраст не таков, чтобы слова и мысли бежали быстро.
Господин встал и стал надевать шляпу.
– Итак, – не особенно приятным тоном произнес он, – если вы хотите что-то от меня услышать, то я человек бедный, простой и могу рассказывать, что попало, даже вам – за просто так.
Он просунул руку в рукав пальто – и немедленно был взят за лацкан.
– Тогда давайте, вы мне все расскажете по дороге, и мы… – доктор запнулась. – Давайте поедем.
Господин медленно повернулся к ней.
– Виноват, сударыня. Две больших сосиски, поджаренных на решетке, с горчицей, с кучкой отварной чечевицы и чесночным соусом меня вполне устраивают.
– Много ли времени вам нужно, чтобы поесть?
Он усмехнулся.
– Ровно столько времени, чтобы вы вызвали такси и мы с вами поехали в какой-нибудь уютный ресторанчик. Разумеется, не на Ринге, а… ну, предположим, где-нибудь на Вассер-штрассе, или в чем-нибудь другом, где можно вкусно поесть в больших количествах.
Морда его была такой гнусной, что просто не было слов.
– Вы из соображений цены? – спросила, наконец, доктор.
Он сконфуженно хрюкнул.
Доктор провела рукой по лбу.
– Хорошо, инспектор, поедем.
Они вышли из участка и господин учтиво придержал ее за локоть, что было очень кстати, учитывая сломанный каблук.
– Там есть на улице телефон? – спросила доктор Бэнкс.
– Конечно! – господин рассмеялся. – Телефонная будка.
– Прекрасно. Значит, я отойду, позвоню.
– Отойдите, позвоните! – с хохотом согласился господин.
– А потом мы вас… – доктор растерялась. – …мы с вами… мы сядем в поезд.
Он в изумлении остановился и она взяла его за рукав.
– Мы же сядем в поезд?! – доктор почти кричала.
– Не могу вам отказать! – послушно согласился господин, но не сдвинулся с места. – А… а зачем? Куда мы едем?
– Мы едем на новое дело.
Господин снова хрюкнул.
– Фрау, я спрашиваю, куда. В какую местность?
– Я еще не знаю.
Они пошли дальше. Инспектор шел с солидной неторопливостью.
– Сударыня, если вы не собираетесь ковылять на одной ноге всю ночь, то нам стоит зайти к моему старинному приятелю, мадьяру Ласло на Дом-гассе, 11, и он присобачит вам каблук на место, причем в кредит. Идем?
Это было дельное замечание, так что пришлось согласиться.
– Имейте в виду, сударыня: это вам не довоенное время. Вся Европа перегорожена границами. Без паспорта нельзя ступить ни шагу.
– Есть паспорт, – отмахнулась она.
– Вы же говорили, что вам пришлось бежать?
Доктор приподняла бровь.
– Надо быть идиоткой, чтобы в чужой стране не носить с собой документы.
– Какой у вас паспорт? Я имею в виду: какой страны?
– Американский, – она уже собиралась остановить такси, но морда толстого господина при этом сделалась возмущенной и пришлось ждать, пока он, придирчиво оглядывая машины и каждый раз теребя пальцем нижнюю губу, сделает это сам.
«Тьфу», – мысленно сплюнула доктор Бэнкс.
21.00
– Дас берюмте руссиш рас-стегай! – говорил отставной полковник с огромными седыми усами.
Выглядел он так, словно во что бы то ни стало хотел сделать менее значительным, несмотря на убогую штатскую одежду, свой вид. Один ус, видимо, был сожжен трубкой, потому что был короче другого.
– Рас-стегай! Куле-бяки! Как у матучки, господа.
Причем, “gospoda” он произносил хорошим породистым тоном – как в России. Но “kak u matutschki” звучало уже совсем по-немецки.
