Все кричали, говорили, галдели одновременно. Профессор Найтли осип и охрип. Он твердил, что не знал, не подозревал, что мисс Эмми подслушивала его разговоры с коллегой. Он только хотел посодействовать девушке с работой! Ему даже в голову не могло прийти, что поездка в редакцию газеты кончится таким образом. Он полагал, что мисс Эмми будет только рисовать иллюстрации. Господин Штраубе его хороший знакомый. Недурно говорит по-английски. Они очень приятно побеседовали. У девушки явный талант. Все остальное было полнейшей неожиданностью!
Сирил сипло рыдал, бормотал, что поубивает всех полицейских, если хоть один волос упадет с головы его жены, но никто этого не слышал, потому что его перекрикивал господин Штраубе.
Не дождавшись толку от полиции, он, господин Штраубе, позвонил своему приятелю герру Найтли. Тот немедленно прибыл вместе с этим молодым человеком (он указал на Сирила) и тем господином (он указал на отца). Но увы! И нянька, и надзирательница, и старшая медицинская сестра, и младшие сестры хором говорили одно и то же: что ничего не знают, ничего по существу вопроса сообщить не могут, а если господам так необходимо, они могут написать письменное прошение на имя директора. Самого директора никак нельзя было видеть: его кабинет был заперт. Через два часа ожидания, согласно табличке на двери, выяснилось, что директор закончил прием.
Пока творилось это светопреставление, отец молчал. Состояние его бороды свидетельствовало о буре.
19.30
М.Р. Маллоу сидел в машине. Там же находились и отец с профессором Найтли. Штраубе с фотографом и Сирилом Маллоу уже устроились в редакционном «Фиате».
Все единодушно согласились: спрятать пациента – или пациентов – в психушке – легче легкого. Но где сам профессор? Где Клаус?
Вывод напрашивался сам собой: профессор со своим ассистентом также скрылись в сумасшедшем доме, чтобы, как только стихнет суета, выехать за границу.
Физик и химик скромно предложили свои услуги. Четыре дымовые шашки, – уверяли они, – всего четыре, и начнется эвакуация. Но шашкам опять не повезло.
Дюк стукнул кулаком по рулю, потом вцепился зубами в заусенец, отгрыз его и стал высасывать кровь.
– Мне нужно знать, кто снабжает Сойку деньгами. Черт побери. Черт побери!
Сирил пообещал убить, если он сейчас же не объяснит, в чем дело. Дюк отцепился от пальца и произнес:
– «Чтобы устроить нечто вроде приюта – нужен дом».
Это были слова Джейка.
– Понимаете, дом! – в отчаянии воскликнул Дюк. – Кто-то финансирует опыты профессора! Дом, в котором будет устроен приют – куда еще-то их могли увезти! Где еще он может делать свои опыты!
– Очень верное замечание, – заметил профессор Найтли. – Но, как я уже говорил, никакими путями невозможно установить…
– Стоп, – Маллоу вдруг хлопнул себя по лбу. – У Сойки на пальце кольцо. Простой золотой диск. Ни букв, ни цифр, ни знаков. Такая же штуковина у него на столе. Это не символ Розы-Креста и не эмблема «Лекториума». А что это? Он же говорил ей: культ солнца!
– Магическое Солнце, – сразу отозвался отец. – Символ Круга, изображающий врата света между потусторонним и земным мирами…
На лице его все больше проступало изумление. Он повернулся к Найтли и они хором воскликнули:
– Vril-Gesellschaft! Ну, конечно!
Дюк вытаращил глаза.
– «Общество Вриль»?
– Да, – кивнул отец. – Считается, что эти люди контактируют с космосом. И, как нетрудно догадаться из названия, они изучают Вриль.
– Они это всерьез?!
Дюк был потрясен. Магическая универсальная энергия, описанная Бульвер-Литтоном. Фантастика! По крайней мере, ему самому в голову не приходило, что можно смотреть на это как-то еще. Вот почему профессор Сойка настаивал, чтобы доктор прочла «Грядущую расу»!
– Именно, – подтвердил отец. – Мне рассказывали об этом обществе. Говорят, они занимаются довольно любопытными опытами: летательные конструкции. Описывают небезынтересные эксперименты. Правда, мне показалось странным, что эти люди прибегают к помощи оккультистов.
– Странно, пожалуй, то, – вмешался Найтли, – что круг – не основной символ общества. Чаще они используют зигзаг молнии.
– Неужели это всерьез?
Отец задумчиво теребил бороду.
