Медленно, словно была слепой, она все же последовала за ним – и, наконец, побежала.
К Траттнерхофу стекалась толпа. Издалека раздавался звон пожарной машины. Никто не обращал внимания на мужчину и женщину, которые перебежали дорогу.
– Что это, мистер Маллоу? Боже мой. Там…
– Где?
Дюк только что открыл ей дверцу авто. Он повернулся посмотреть и неожиданно получил ногой в пах.
– Нет времени! Гоните в участок! – крикнула ему доктор Бэнкс и скрылась за углом.
– Я говорю вам, по этому делу уже выехали! Обождите!
М.Р. Маллоу вторично указали на стул.
В участке была очередь. Маленькая старушка вот уже двадцать минут рассказывала о том, что у нее из почтового ящика регулярно пропадают газеты.
– Выслушайте же меня! – Дюк налег грудью на стойку перед низким окошечком. – Я тоже по этому делу! Я из дома профессора Сойки! Я имею… у меня есть, что сказать!
– Ничего не знаю, – сержант отпил чай из кружки. – На место происшествия уже выехали. Обождите, вам говорят.
Старушка продолжала кудахтать. От пропажи газет перешли к работе почты, с который был полный порядок, когда она была «императорская и королевская». Подозрение пало на почтальона. Подозрение было снято с почтальона и переложено на бессовестную соседку. Потом – на бесстыжих мальчишек. Потом на бродяг, собирающих бумагу. Разговор продолжался и продолжался.
М.Р. Маллоу потратил час без всякого результата и повернул назад.
Он добрался до Траттнерхоф спустя тридцать две минуты – абсолютный рекорд. Пожар был потушен. Дом исходил дымом. Дым полз по земле. Там и сям орудовали пожарные. Снаружи толклись люди.
Как вдруг Дюк увидел отца. С отцом был профессор Найтли. Рядом стоял Сирил, а с ним еще люди: респектабельный господин в жилетке джерси и никелированным американским фонариком на поясе, и фотограф с аппаратом.
Маллоу протолкался к ним.
– Нас не пускают, – без предисловий сообщил отец. – Там уже орудует полиция. Говорят, внутри никого нет.
– Как – никого?
– Пострадавших нет, – не оборачиваясь, бросил проходивший пожарный.
– Как нет?! – уже закричал Дюк, так, что пожарный повернулся.
– Вам же ясно говорят: никого не нашли.
Это была правда: пострадавших по какой-то неизвестной причине не обнаружилось.
– Где она! – орал Сирил севшим голосом. – Где она! Где она!!
– Что? Что? – строго спросил полицейский инспектор.
Ему объяснили, что молодой человек – муж пропавшей корреспондентки. Инспектор Штайнхауэр записал эту информацию. Потом Маллоу изложил все, что ему было известно. Сказал, что в штате Мичиган лицензии на частный сыск не требуется. Объяснил, что американские сыщики никак не могли пойти в полицию без доказательств такого необычного дела, почему и пришлось прибегнуть к маскировке, а в случае, если бы профессор оказался невиновным, тихо отбыли бы, никого не потревожив. Еще раз повторил, что пропавшая корреспондентка приходится сестрой его партнеру. Пояснил, что партнер исчез во время пожара, когда отвлек Сойку, чтобы дать им возможность, ему и их коллеге…
Тут вмешался профессор Найтли.
Профессор Найтли рассказал, кто он такой, откуда и с какой целью прибыл в страну. Как часто он бывает в Австрии, и как именно у него появились подозрения в адрес профессора Сойки. Потом помогал инспектору правильно записать родственные связи пропавших и присутствующих, переписать паспорта и уточнить, как правильно произносить фамилии.
Короче говоря, инспектор Штайнхауэр все-таки остался в здравом уме. Он заявил, что будет проведено самое тщательное расследование, что вещи из дома профессора забрать пока нельзя – они будут вещественным доказательством, велел всем не уезжать из страны, слушать ничего больше не стал и полиция отбыла.
«Дорогой мистер Маллоу,
Глубокоуважаемый профессор Найтли,
Уверена, вам известна история моей коллеги Нелли Блай[7]. Говорю «коллеги», поскольку только что я стала специальным корреспондентом криминальной рубрики газеты «Венский криминальный листок». Получила задание.
Отправляюсь в кранкенхаус, чтобы написать репортаж о содержании женщин в современной психиатрической клинике.
Прошу вас передать это письмо в полицию. Я достану доказательства. Зря вы не рассказали мне об этом деле.
С любовью,
Эмми».
Маллоу закончил читать письмо.
– И я вам говорю, что когда ровно через двое суток, минута в минуту, я приехал, и объяснил персоналу, что барышня не больная, а репортер, который находится в больнице по заданию нашей газеты, и пошел, чтобы забрать ее, она потребовала вызвать полицию. Я пошел к телефону. Барышня пошла, чтобы переодеться – и пропала! Пропала! – в который раз повторял респектабельный господин.
Это был Генрих Штраубе, редактор «Венского криминального листка».
Творился неописуемый скандал. Штраубе, как заведенный, повторял, как он ждал барышню, пока не приехала полиция, как ждал ее вместе с полицией, и как барышня пропала без следа. Уточнял, что это была ее идея – проникнуть в сумасшедший дом!
