– И идите к дверям, – доктору удалось ухватиться за нижнюю перекладину. Он поддерживал ее до тех пор, пока она не поползла вверх. – Не дайте им уйти!
Он стоял, задрав голову. Туфли. Юбка. Как это все по-дурацки… но тут наверху раздался звон разбитого стекла. Маллоу дождался, пока фигура доктора скроется в окне и метнулся к подъезду.
– Как она узнала номер квартиры! – инспектор Сикорски возмущенно пыхтел впереди, пока Маллоу взбегал по лестнице.
С этими словами инспектор остановился на площадке, чтобы отдышаться.
– Посмотрела вашему Гансу через плечо, – глухо обронил Маллоу, пробегая мимо.
– Мы специально ей не сказали! Женщина способна на любую глупость! Почему вы ее не остановили!
– Ее никто не остановит.
Дюк все-таки притормозил у окна. Увидел штабель угольных брикетов. Веревку с бельем. Двор окружали стены соседних домов. Бежать профессору некуда. Маллоу преодолел последние двадцать ступенек, перевел дух – чертовы крутые лестницы! – и тут наверху открылась дверь.
– …Мой муж – консисторский советник! Это возмутительно! – послышался разгневанный женский голос.
И Маллоу столкнулся нос к носу с доктором Бэнкс. Ее только что вытолкали на лестницу.
– Вы второй раз подводите нас! Каждая секунда дорога! В этой квартире нет никакого профессора! – набросилась на инспектора доктор Бэнкс.
– Что за черт! – инспектор выругался себе под нос. – Не понимаю. Ганс, вы по какому адресу послали телеграмму?
– А где мы? – вопросил господин Штраубе.
– Ганс, адрес, – инспектор протянул руку. – Покажите мне квитанцию. Может, вы не туда отправили?
– Туда, господин инспектор, вот. Плингансер-штрассе, семнадцать.
– Как-как?
– Плингансер-штрассе, семнадцать, господин инспектор.
– Да вы что?
Инспектор отобрал у него бумажку и развернул.
– Чертова дура! – заорал он. – Фрау, во всем виновата эта мадьярка, которая стукает на машинке в полицейском управлении!
Доктор молча смотрела на него.
– А, а, а! (инспектор изобразил машинистку, которая красит губы). – А, а, а! Она написала «семнадцать», а надо было «сорок семь»! Скорее бежим туда. Он только что получил телеграмму, что по его следу идет полиция!
– Но его там уже нет, – заметил Ганс.
Сикорски задумчиво почесал затылок.
– Стой, кто отдал ему телеграмму? А. Да.
Он сбежал этажом ниже, открыл окно во двор и заорал:
– Идиоты!
Все столпились у него за спиной и увидели, что Цуг и Бродель стоят с задранными головами.
– Что, довыделывались? – разорялся инспектор Сикорски. – Гастон Леру, «Тайна пустой комнаты, или Как я на весь Мюнхен обосрался»! Да? Тайна пустых мозгов! Быстро в машину, и чтоб через минуту мы были на месте!
Компания вышла из машин и направилась к дому с табличкой «47».
Номер сорок семь был серым пятиэтажным домом с красной кровлей и эркерами.
– Мы должны его поймать, – отдуваясь, говорил Сикорски. – Если мы его не поймаем, об этом узнает вся Вена. Вся Австрия! Не говоря уже про весь Мюнхен. Герр Мюллер лопнет со смеху! А вам, Ганс, будет не до смеха! И вам, герр Цуг, будет не до смеха! Вы все будете плакать!
Весеннее солнце играло в чисто вымытых стеклах, липы у ворот с узорчатой решеткой пахли свежей листвой. Маллоу оценивал водосточную трубу и крюки, на которых она держалась.
– Проникать будем через дверь, – распорядился Сикорски. – Интеллектуальные методы здесь не годятся. Нам нужно задержать, схватить, застукать. Вам ясно?
– Да, герр инспектор! – хором сказали полицейские.
– Квартира четырнадцать, – читал по бумажке Сикорски. – Ну-с, милые мои, план такой: спускаем в печную трубу гранату. Готовьте кувалду.
Молодой полицейский хотел что-то вставить, но инспектор не дал.
– Учитесь, учитесь, лейтенант, действовать, как солдат. Вы, я понимаю, хотели выпендриться. А вот теперь за за дело взялись спокойные, хладнокровные люди.
– Слушаю, герр инспектор.
Красивым строевым шагом лейтенант Цуг прошествовал к телефонной будке.
После этого все стали делать вид, что находятся здесь совершенно случайно. Сикорски обсервировал фасад дома. Сирил потоптался и сел в машину. Редактор Штраубе тоже вернулся в автомобиль и стал строчить в блокноте. Химик прокашлялся.
– Может быть, все-таки пустить газ? Коллега?
Но инспектор строго-настрого запретил.
– Штурм начнется с того, – назидательно сказал он, – что в печке раздастся взрыв. Ба-бах! Каминная решетка летит, уничтожая все на своем пути и деморализуя противника. Ба-бах! Удар кувалдой в дверь. Никто «мама» сказать не успеет, как уже всех повяжут.
Маллоу обернулся: его тронули за рукав.
– Идемте, – тихо сказала доктор Бэнкс, – нужно исследовать дом со двора.
Ее немного успокаивал тот факт, что профессор телеграмму получил. Она должна была его встревожить и сделать то, чего не смогла сама доктор – прервать происходящее. Но эта же мысль и встревожила ее еще больше. Что, если профессор решит быстро со всем покончить?
Аптека. Сапожная мастерская. Прокат швейных машинок. Кухонные балконы с геранью, корзинами и бельем.
– Кто здесь трубочисты? – распоряжался инспектор. – Младенечек и Сливовичек? Добудьте их мне сюда. Быстро, сержант, быстро!
