Они видели, как гордо молчит, сидя на диване в столовой, закованный в наручники профессор Сойка.
Они наблюдали в окно, как Бринкли пытается совершить побег на «Слепой Лошади», и как авто через минуту задом везет его его назад, потому что М.Р. Маллоу предусмотрительно наколдовал кое-что с коробкой передач.
Они были в той части комнаты, что отгораживала простыня, и видели инвалидное кресло, вокруг которого уже ползал, демонстрируя свое кресло полиции, изобретатель. Видели на полках книги об аморальности в Талмуде, еврейских следах в истории и «Протоколы сионских мудрецов». Автором значился какой-то Розенберг.
Они видели Марту – торговку, которая приносила молоко и яйца. Ее опознали товарки – по разбитым ботинкам, стоявшим у черного хода. Эти ботинки Марта всегда надевала, чтобы не снашивать свои туфли на черной лестнице.
От Марты они узнали, что девушек та не видела, поскольку дальше черной лестницы не бывала, а квартира принадлежит господину Крамеру, который оставил ее дочке после ее свадьбы, а дочка герра Крамера – фрау Розенберг, вот уже как два года – а то и больше, здесь не появлялась. Она не появлялась тех пор, как ее супруга стали разыскивать после Пивного путча. Нет, известий о ней с тех пор не было.
Они слышали, как профессор Сойка, заявивший, что ни слова не скажет без своего адвоката, дабы не быть понятым превратно, все же признал, что его друг – человек, если так можно выразиться, влиятельный, – пригласит его присутствовать при научных экспериментах. Было бы ошибкой думать, что профессор занял квартиру незаконно. Нет, у него нет адреса этого друга, он в отъезде и уже очень давно не давал о себе знать.
Они познакомились с Диной Студебеккер и узнали, что родители уже едут за ней из Вены. Дина взволнованно ходила следом за Эмми и та все повторяла: «Вот видишь!».
От визга, плача, восклицаний и оправданий казалось, что девушек в квартире огромное количество. Дальнейшее рассмотрение установило точное число: пять.
Эмми, Дина, все еще рыдающая блондинка, уверявшая, что не может давать показания, поскольку от нервного потрясения пострадают ее способности медиума, и еще две светловолосые барышни.
У всех, исключая Эмми и блондинку-медиума, имелись значки «Лиги сексуальных реформ».
Девушки носили странные прически: их волосы справа и слева были забраны в длинные пучки. От этого они походили на маленьких, хотя и очень рослых, девочек. Кроме Эмми, которая, скорее, напоминала валькирию.
Маллоу и доктор по очереди успокаивали Эмми, спрашивали, как та себя чувствует, и втроем пришли к выводу, что показываться на глазу брату ей пока не нужно, доктор сама ему все расскажет.
Прошло три часа двадцать восемь минут.
М.Р. Маллоу и доктор Бэнкс успели также обменяться парой фраз относительно одного инцидента.
«Мистер Маллоу, – неожиданно сказала она, – тогда, на Рождество, это было некрасиво с моей стороны. Если можете, простите меня. Я сделала глупость». А мистер Маллоу на это только сделал большие глаза, словно не понимал, о чем речь, и легкомысленно махнул рукой.
Они ходили из комнаты в комнату. Из угла в угол. От окна к двери.
Потом мистер Саммерс открыл глаза. Доктору уже почудилась радость в его взгляде, как вдруг она увидела там такую черную пропасть отчаяния, что у нее одеревенело лицо. Доктор Бэнкс подняла руку – и увидела, как напрягся пациент.
– Спокойно, спокойно, – ободряюще произнесла она и улыбнулась. – Вы меня узнаете?
Он кивнул, но как-то не очень решительно.
– Вам нечего бояться. Вы меня понимаете?
Снова кивок – с некоторым сомнением.
– Очень хорошо, – доктор опять улыбнулась. Пришлось преодолеть небольшое сопротивление, но она все-таки взяла пациента за руку. – Тише, тише, не волнуйтесь. Я только задам вам несколько вопросов.
– Вы что, – хрипло спросил он, – ревете?
– Нет. Нет-нет!
– Не ревите, – он забрал свою руку, с некоторым удивлением осознал, что ее больше не стягивают ремни, и почесал нос. – Давайте, спрашивайте, что у вас там.
– Пятью восемь?
– Э-э… Пятьдесят шесть.
– Простите?
– Не мучьте меня, не помню.
– Где находится музей Моргана?
– В Каире. В Вашингтоне. В этом… ну, я знаю. Все знают. Просто забыл.
– Спокойнее, все хорошо. Вы, наверное, имели в виду Нью-Йорк (он кивнул). Ну, вот видите. Кто сейчас президент?
Саммерс молчал так долго, что доктор отвернулась, делая вид, что поправляет волосы.
«Неужели все же помешался? Ничего, главное – забрать его отсюда. Без паники!».
– Вы уверены, что вам это интересно? – поинтересовался пациент.
– Нет, – честно ответила доктор Бэнкс.
Доктор медленно приходила в себя.
– Что означает буква «Э» после вашего имени? – она достала кольцо, протянула владельцу и смотрела, как оно возвращается на его руку.
– О боже, только не это. Вы не хотите этого знать. Я вам не скажу!
– Вы мне сделали предложение, мистер Саммерс. Имею право знать.
– Но, может быть, потом? – с надеждой спросил он. – А кстати! Вы же мне не ответили «да»!
Он приподнялся на локте.
– Ваше полное имя, – жестоко сказала она, – Джейкоб. Ну, дальше?
Детектив тяжело вздохнул.
