– Ну, перестань, – говорила Эмми, склонившись над патентованной кроватью, где сидел, уткнувшись лицом в колени, ее брат. – Что случится от того, что ты немножко поспишь? В тебе снотворное!
– К черту, – бормотал Саммерс.
– Чтобы отойти от действия люминала, потребуется время, – мягко заметила доктор Бэнкс. – Приляг, мы уйдем.
Но он только мотал головой.
– Но на мою кровать ты лечь можешь? – поинтересовалась Эмми.
– Что? – поразился Джейк.
– Ой! – Эмми закусила палец. – Я думала, ты все знаешь. Вы же ему рассказали, доктор Бэнкс?
Доктор Бэнкс закрыла рот ладонью.
– О чем? – все спрашивал Джейк. – Какая кровать? А?
Он задрал голову – и тут головоломка сложилась. Это было видно по его лицу.
– Эмми, – Д.Э. и так был бледен, а тут просто побелел. – Ты… ты была той женщиной в сумасшедшем доме?
Эмми отступила назад – и муж взял ее за руку.
– Я… ой… ну, ты же не будешь ругаться?
Д. Э. Саммерс не ругался. Он только судорожно дергал себя за ворот халата.
– Ох, Эмми, простите меня, – доктор Бэнкс нагнулась, чтобы похлопать его по щекам. – Я обещала ему сказать. Я забыла!
– Черт, ты бы мог порадоваться! – попробовал спасти дело Маллоу.
Но Саммерс смотрел то на одну женщину, то на другую, пока опять не уткнулся лицом в колени.
– Ну правда, ничего не случилось! – Эмми села рядом с братом и стала гладить его по спине. – И потом, ты на себя посмотри! Можно подумать, я подкидыш! И я зато устроила свою карьеру.
Д.Э. хотел ответить, но ему стало так скверно, что он сдался, пополз в уборную, а потом согласился прилечь в комнате, где жила его сестра.
М.Р. Маллоу резонно решил, что третий лишний и присоединился к компании в кухне. Слежка отнимала у стариков слишком много сил. После дневных приключений профессор Найтли еле переводил дух, а «всякую мелочь» легкомысленно откладывал. Поэтому анализ бусин они с отцом производили как раз, когда начался скандал в доме Сойки.
– Вы не поверите, но это как раз тот случай, когда сыщику нужна лупа, – пошутил старый химик. – А вот шлем с двумя козырьками нам ни коем случае не пригодится.
Он осмотрел бусины самым тщательным образом. Прекрасная цейсовская лупа никогда еще не подводила. Но – увы! – когда-нибудь все случается в первый раз.
Отпечатки пальцев на бусинах не совпадали ни с одним из найденных в квартире. Равно как и не были похожи на отпечатки самого Сойки, которые химик получил в первые же дни с салфетки, переданной ему М.Р. Маллоу.
– Фрагменты отпечатков слишком маленькие, – горестно бормотал Найтли, – а бусины круглые, и отпечатки деформированы. Увы, друзья мои, линейные размеры установить невозможно.
Дюк все еще смотрел на него с надеждой.
– Ближайшее место, где я встречал подобные бусины, – заметил Найтли, – Восточная Пруссия. Боюсь, у нас нет никаких шансов установить личность девушки.
Как вдруг зазвонил телефон. Инспектор Сикорски спрашивал Д.Э. Саммерса. Простуженным голосом он сообщил, что его зверски продуло в самолете. И что его венские коллеги поговорили с «ловцами жира». Нашли тело. Труп, выловленный в канализации.
– Здоровая баба, – шмыгал простуженный инспектор. – Ростом будет с вас. Волосы светлые, рыжеватые, очень длинные, похоже, никогда их не стригла. Выловили сегодня приблизительно в девять. Всплыла в километре от Траттнерхоф.
В трубке раздался ужасающий рев, стоны и грохот: инспектор чихнул.
– Патологоанатом полагает, что ее горло рвали клыками, – продолжил он. – От лица осталось немного. И родственников нет. По крайней мере, ее не никто не искал. Документов при трупе не обнаружено, украшений нет, остатков одежды, которые могли бы помочь установить личность, тоже не имеется. Плохо, господа.
Инспектор высморкался и Саммерс убрал трубку от уха. Потом услышал:
– … заживших мелких переломов костей стопы. На обеих руках специфическая мацерация большого пальца. Это говорит, если вы не думаете, что она играла в теннис, то она доила коров.
– Инспектор, – сказал в трубку Д.Э. Саммерс, – у меня есть для вас…
Но Сикорски уже отключился.
Они сидели на кухне. Подальше от полицейских.
– Чего я не понимаю, – Дюк крутил пальцем глиняную пепельницу в виде стоптанного сапога, – так это всех этих потусторонних штучек. На дворе двадцатый век, а эти продолжают тревожить дух доктора Фауста. Готовы на преступление – и ради чего? Не понимаю!
Отец спокойно пил кофе.
– Видите ли, сэр, Германия не может смириться с поражением в войне. Она разорена. Невыгодный для нее Версальский мир не дает никакой возможности улучшить экономику. В Австрии обострились националистические настроения.
– И что? – удивился Дюк. – Тоже мне, новость.
– Розенкрейцеры ищут способ взять реванш. Теория атлантов утверждает, что арийская раса – к которой они относят себя в первую очередь – раса господ. Ее наделяют не только высшим уровнем развития, но и магическими способностями. Возродить эти магические способности и с их помощью обеспечить мировое господство – вот, собственно, их идея.
Тут в дверь позвонили и вошел, зверски чихая, инспектор Сикорски.
