– В чем дело! – требовал из темноты голос профессора Сойки. – Почему вы не зажигаете свет!
– Минуту, профессор!
Клаус быстро нашел в нише лампу и зажег. Маллоу взял свечу и щелкнул зажигалкой.
Пыль и песок покрывали пол. У стен валялся мусор. Гнилые доски, истлевшие тряпки, вырытая и высохшая земля, обломки кирпичей лежали везде. Под ноги то и дело попадались камешки. Пахло так, как обычно пахнет в подвалах, тупиках, подворотнях – всех тех местах, где вы не рискуете встретить прохожих, и где уже побывали до вас. Сквозняк носил по подвалу запах зверя.
– Алекс… – скорбно прошептал сомнамбула.
И позвал громко:
– Алекс!
В темноте было слышно хриплое дыхание. Где-то журчала вода. Маллоу осветил клетку. В полумраке замерцали две желтые точки и Клаус направил лампу в ту сторону.
Лев нетерпеливо ходил из угла в угол. На людей он отреагировал равнодушно. Затем, как будто поняв, что ждет зря, отвернулся, улегся и принялся вылизывать лапы.
Ассистент перевел свечу на оккультиста и все увидели, что тот сидит на корточках и сгребает в урну пыль с пола. Серой от пыли рукой он провел по лицу, словно попытался стереть что-то, оставил на щеке длинный след пальцев, и гусиным шагом двинулся дальше, не переставая собирать пыль.
– Прах, – пояснил ассистент профессору Сойке. – Я рассказывал вам историю с прахом?
И он рассказал историю с прахом.
– Ну что же, – сказал профессор, – происходящее исходит из желания исправить происшедшее. Вернуть, так сказать, события в прошлое. Сделать «как надо».
Сомнамбулист тем временем обошел в своей оригинальной позиции вокруг клетки льва, не удержал равновесия, сел на пол, тут же встал на четвереньки и, подумав, взял курс влево.
Странно, но было в его движениях что-то кошачье.
Лампа Клауса следовала за ним. Узорная чугунная решетка, запертая на два замка, огораживала нишу в стене. Торец решетки закрывал брезент. Сомнамбула пополз дальше и стало видно, что за решеткой стоит клетка.
Керосиновая лампа давала совсем мало света, и казалось, в клетке никого нет. Но не успел оккультист сделать и трех шагов, как из темноты раздался рев. Что-то большое, страшное бросилось на решетку. Стальная решетка скрежетала от ударов лап. Зеленые глаза горели ненавистью.
Черная пантера.
– Алекс… – пятясь, шептал пациент.
Наткнувшись спиной на клетку льва, он внезапно поставил урну на пол и попробовал открыть дверцу клетки. Лев удивленно наблюдал за его действиями. Оккультист тихо выругался, потому что клетку открыть не удавалось, и сильно ее тряхнул.
– Э, э! – ассистент мгновенно оказался рядом. – Давай-ка, не шали. Пойдем.
Услышал его сомнамбула или нет, так никто и не понял, потому что он наклонился за урной.
Потом, с урной в руках, обернулся, оглядел присутствующих и на лице его отразилось изумление.
– Ну, хватит, – доктор решительно пошла к нему. – Дайте сюда, – она забрала урну. – Марш назад.
– А? – хлопнул глазами пациент.
– Сейчас же!
Этого было достаточно. Через пять минут пациент был в квартире, через двадцать – выходил из ванной, а через полчаса уже спал.
– Ничего не помнит, – сказала доктор, входя в гостиную.
Сойка покивал. Он сидел на диване, сложив ногу на ногу и доктор вдруг обратила внимание на каблуки – у него были очень высокие каблуки. И тут оказалось, что профессор совсем небольшого роста. Крупная голова и отменный покрой одежды скрадывали этот факт, но истинный рост профессора был действительно невелик: на полголовы ниже невысокого Маллоу.
– Как я и думал, его амнезия – работа подсознания, – медленно произнес профессор Сойка. – Внутренний запрет помнить то, что может причинить боль. История с прахом, вероятно, послужила спусковым крючком. Что и спровоцировало травму.
– Да, – доктор опустилась на диван рядом с профессором. – Как вы думаете, не будет ли лучшим выходом избавиться от животного? Может быть, если сказать ему, что лев будет продан, это оживит в нем картину прошлого?
– Я склонен считать наоборот: именно лев может помочь в восстановлении памяти. Возможно, он предпримет еще попытки. Это внутри него. Наша задача – выявить работу подсознания. Так сказать, установить механизм поведения. Давно он ваш пациент?
– Пятнадцать лет, – доктор встала. – Надо идти спать, профессор, второй час. Завтра утром придется сделать ему внушение.
– Будьте осторожны, дорогой коллега, – говорил изобретатель старому химику. – Этот человек мог вас запомнить.
– Ничего-ничего, не волнуйтесь. У него и мысли не возникнет.
И профессор Найтли продемонстрировал целый комплект накладных бород.
– Я буду каждый раз надевать новую, – он подумал и выбрал рыжую. – Помогите приклеить, коллега. Как страшно пахнет этот рыбий клей. Вот эти завязки надо очень тщательно спрятать за шиворот. Они имеют неприятную тенденцию вылезать из-за воротника.
