– Тогда это девушки определенного склада, – заметила доктор Бэнкс. – Тем более, что у нас есть значок. Круг сужается. Это девушки из «Лиги сексуальных реформ».
– Потом они что-то подозревают и желают покинуть его дом. Удержать их можно либо посулами, либо угрозами, либо… насилием.
Д.Э., бродивший по комнате, уселся рядом с компаньоном.
– Так где они? Сколько их на самом деле? Может, они погибли? Что это за место, где он проводит свои эксперименты?
– А главное, что это за эксперименты, – задумчиво произнесла доктор Бэнкс.
Ответов на эти вопросы не было.
Наутро Маллоу пошел купить сигарет. Он прошел несколько кварталов, прогулялся через Штефенсплатц, и направился к телефонной будке.
– На значке фрагмент отпечатка, – сообщил отец. – Очень небольшой, но, во всяком случае, четкий.
– А бусины, пап? В пыли были бусины.
– Бусины из можжевельника, диаметр полдюйма. Об отпечатках судить сложно, они обе залиты кровью. Причем, давно. Как давно, мы вам сказать не можем. Во всяком случае, анализ моего коллеги показал, что кровь принадлежала человеку. Ну, и сама пыль содержит частицы человеческой крови и ткани.
М.Р. Маллоу долго молчал.
– А Клаус?
– Опять цветы, опять сладости. Маршрут тот же.
– Что купил?
– Cахарное печенье «Звезда Вены» и… – в трубке послышался вздох, – и трубочки. Трубочки с кремом.
– Сколько? Сколько трубочек?
– Он взял дюжину, но одну съел. Мы сбиты с толку.
Проснувшись, Саммерс увидел, что комната пуста. Кровать Маллоу стояла убранной. Часы показывали начало одиннадцатого. Никто не сообразил оставить ему ни книги, ни сигарет. («Загадка Лейтон-Корта» так и осталась в чемодане в арендованных апартаментах). Записки тоже никто не оставил. Болел локоть. И музыка. Всю ночь в голове Джейка Саммерса играла музыка. Мистер Икс.
Детектив выругался сквозь зубы. Могли бы и разбудить.
Вошла горничная, принесла завтрак. Яйцо всмятку, кусок хлеба с маслом. Стакан молока.
– Гертруда! Вы меня не жалеете!
– Господин, вы же знаете, что вам нельзя.
Горничная улыбнулась пациенту и погрозила пальцем.
– Ну, Гертруда, ну, пожалуйста!
– Но ведь меня уволят.
– Да никто ничего не узнает! Вчера ведь не узнали? Ну, и сейчас не узнают. А? Ну, вы же не хотите, чтобы я умер, правда? Признайтесь, не хотите!
Девушка смеялась. Все было на мази. Надо же было доктору Бэнкс войти, когда детектив торопливо пил принесенный Гертрудой кофе.
Горничная побледнела. Саммерс быстро отдал ей чашку.
– Идите, Гертруда, – ледяным тоном сказала доктор Бэнкс.
И, когда горничная вышла, села на кровать.
– Зачем вы подставляете девушку под удар?
– Ничего подобного, все под контролем. Я веду рекогносцировку. А ваша девушка проявила моральную нестойкость! О чем нам это говорит?
– О том, что вы ее обольстили.
– Ну, конечно.
– Да. И только об этом.
– Нет, это говорит о том, что из девушки можно кое-что вытрясти.
Детектив поскреб щетину и поправился:
– Ну, то есть, я думал, что можно.
– Что произошло?
– Невзирая на это, – он указал взглядом на поднос с остатками завтрака, – и на то, какими глазами она смотрит на Маллоу… уже не говоря про то, как она смотрит на меня…
– Это совершенно неинтересно.
– Нет, это интересно. Невзирая на все это, девушка отказывается говорить. Не отвечает на вопросы о себе. Вы много видели девушек, которые не отвечают на вопросы о себе? Вот. Ни как давно она здесь. Ни откуда приехала и кто ее родители. Ни есть ли у нее жених. Ни как ей нравится у профессора. Ни не обижают ли ее. Ни достаточно ли ей жалованья.
– Так.
– Потом я спросил, о чем она мечтала в детстве.
– И что?
– Отговаривалась, что не помнит, потом вышла. Я голову даю на отсечение – она вышла, чтобы не заплакать!
– Что же, вполне предсказуемо, – резюмировала доктор. – Если все так, как вы говорите, девушку лучше не трогать. Профессор осторожен, велики шансы, что она получила некие инструкции и следит за нами. За ней наблюдает Маллоу, так что никаких лишних разговоров. Игнорируйте.
– Ладно. Как у вас?
– Профессора нет. Утро я провела в компании Клауса. Просила передать мне масло за завтраком, налить еще кофе и помочь принести чемодан.
– И что? – настороженно спросил Саммерс.
– Он, по-видимому, рад быть полезным – это видно. Что-то идет не так. Я ему нравлюсь, но разговор он не поддерживает.
И опять Клаус купил коробку шоколада. На сей раз вместо клубники был ананас.
– Вот, дорогой коллега, – сказал с утра изобретатель, – возьмите это. И больше никаких «я потерял его из вида».
В шестнадцать ноль пять профессор Найтли в прекрасной черной бороде ехал в фиакре и смотрел через окно в подзорную трубу. Труба была улучшенной конструкции мистера Маллоу. Она включала перископ, чтобы заглядывать за угол или наблюдать из укрытия, стетоскоп, чтобы прослушивать то, что происходит за стеной или за дверью, мощный внутренний прожектор на случай темноты и фотографический аппарат, позволяющий фиксировать увиденное.
