Другая, не менее интересная часть коллекции Мансурова – это специальная религиозная литература разных жанров и видов. С одной стороны, мы видим здесь достаточно типичный набор для мусульманина – Коран и хадисы. С другой стороны – «Сияр-Шариф», то есть книга, принадлежавшая к особой традиции, связанной с описанием жизненного пути и нравственного облика пророка Мухаммеда. Следует заметить, что этот жанр религиозной литературы был очень популярен среди казахов, которые сами развивали такие традиции[325]. Коллекцию книг, принадлежавших Мансурову, украшала одна из работ известного ученого, историка Ибн ал-Асира ал-Джазари, который родился в 1160 году в городе Джизре (район в провинции Ширнак в Юго-Восточной Анатолии в Турции).
Мансурову принадлежали и другие весьма специфические и обширные богословские сочинения – например, «Танбих ал-Гафилин» («Пробуждение беспечных») Абу ал-Лайса ас-Самарканди (ум. в 1003 году). В книге излагаются нравственные принципы ислама, приводятся изречения известных мусульманских ученых и мистиков, перечисляются достоинства приобретения знаний и т. д. Интерес вызывает и другая работа, конфискованная у Мансурова, «Дурр ал-Аджаиб» («Жемчужина чудес»)[326]. Она представляет собой свод мусульманских религиозно-бытовых представлений: о молитве, о праздниках, об аде и мучениях грешников и пр. Все эти сочинения пользовались большой популярностью среди мусульман Волго-Уральского региона и Средней Азии[327].
Имелись ли у Мансурова книги, посвященные суфийской тематике? Несомненно. Однако мы не должны думать, что распространение этих текстов (по крайней мере, тех, что были изъяты у Мансурова) в Казахской степи могло иметь какие-то весьма специфические особенности. Работы, освещающие разные аспекты жизни дервишей, историю суфизма, особенности мистического пути, нравственного совершенствования человека и прочие подобные темы, не относились к разряду запрещенной литературы в Российской империи. Они издавались в разных государственных и частных типографиях на всем протяжении XIX и начала XX столетия[328]. К тому же выдержки из некоторых сочинений такого рода могли быть размещены в учебных пособиях и хрестоматиях, предназначенных для лучшего освоения восточных языков. Так, например, профессор Казанского университета, востоковед И. Н. Березин разместил в своей «Турецкой хрестоматии» фрагменты нескольких популярных произведений среднеазиатских авторов, в которых содержатся суфийские мотивы: «Ахыр заман китаби» («Книга о Конце Света»)[329] Сулеймана Бакыргани (1091–1186)[330], «Сабат ал-Гажизин» («Твердость слабых») и др.[331] Последняя работа принадлежит перу Суфи Аллаяра (1616–1713) – крупного поэта-суфия, родившегося в кишлаке Минглар в 90 км от Самарканда. Его сочинения пользовались огромной популярностью не только среди жителей Бухарского эмирата и Хивинского ханства – они были широко распространены среди татар, башкир, казахов. В 1806 году в Казани было напечатано первое произведение Суфи Аллаяра, переведенное на казахский язык[332]. Одна из книг этого автора была обнаружена в коллекции Мансурова.
Опись книг, изъятых у Мансурова. Составлена переводчиком Семипалатинской городской полиции Желниным. ГИАОО. Ф. 3. Оп. 3. Д. 3644. Л. 335
* Курсивом нами указано наиболее общепринятое написание названий книг и имен авторов.
** Точное название этой работы нам не удалось идентифицировать.
