– Ма, я седня поколотил Магла, - похвастался он, - мы с ним на палках сошлись. Я значит, говорю: «Не лезь, коль проблем не хочешь», а Магл: «Да я тя на раз-два уложу». На раз-два уложит? Ну да, так впрямь и уложит. Нашел я, значит, палку, длинную, как твоя швабра, и такую же толстую. Магл взял кусок лопаты. Мы с ним…
– Желзик, ты видел себя? - спросила мать, обернувшись.
– Ни синяка! Ни…
– Ты чумазый, как землекоп! Ну-ка иди умойся и сполосни руки. С мылом, - добавила она, - буду нюхать твои ладошки.
– Ну ма, это же сок сражения…
Она рассмеялась звонко и заливисто. Желз заулыбался, он обожал ее смешить.
– «Сок сражения»? Как умоешься, иди папе расскажи, его это тоже развеселит.
Желз насупился.
– Нет.
– Почему?
Желз опустил взгляд.
– Потому.
– Желз?
– Ему плевать. На меня и на тебя.
– Опять ты об этом, - вздохнула мама. - Пойми, Желз, у папы очень важная работа.
– Такая важная, что он даже не хочет со мной поиграть? Другие отцы играют со своими детьми. Даже отец Магла на прошлой неделе гонял с ним камень.
– Желз, есть вещи намного, намного важнее игр. - Она опустилась возле него на колени, мягко ущипнула за щеки. - Ну и чего ты хмуришься? Помнишь, что я говорила? «Кто долго хмуриться и на других дуется, тому ничегошеньки не видать, его удача и счастья сдуются». Иди сходи к папе, расскажи, как поколо… проучил Магла. Колотить других не хорошо, запомни это. Давай иди.
Желз помотал головой.
– Сходишь, и угощу тебя шоколадом.
– Шоколадом? - Глаза у Желза загорелись. Сильнее сражений на палках и клубничного варенья он любил только шоколад. - Ладно, схожу, но только из-за шоколада.
– Только из-за шоколада, - весело согласилась мама.
Желз спрыгнул со стула, подбежал к тазику с водой, взял мыло. Мыло пахло дымом. Потер в ладошках, сполоснул, затем щедро намылил лицо, смыл и вытерся колючим полотенцем. Чистый и свежий, он поскакал по лестнице наверх. Дверь в кабинет отца была закрыта, и Желз минуты две простоял, собираясь с мыслями. С матерью он всегда ладил, с ней чувствовал себя легким и свободным, а с отцом его словно что-то невидимое запирало изнутри. Он боялся сказать лишнее, глупо пошутить или поделиться тем, чем занята голова.
Наконец он постучал - три тихих удара - и, не дожидаясь ответа, вошел.
– Можно? - осторожно спросил он.
Владлен Дикорь сидел в кресле и смотрел на растянутый в руках пергамент. Владлен был широкоплечий, полысевший, с мохнатыми бровями и козлиной бородкой, удлиняющей и без того вытянутое морщинистое лицо.
– А ты хочешь? - Отец поднял взгляд, улыбнулся. - Мать заставила, да? Пироги? Варенье?
– Шоколад, - слабо отозвался Желз.
– Хм. Знаешь, чем я занимаюсь?
– Чем-то очень важным.
– Поди сюда, погляди.
Желз неуверенно подошел, заглянул в пергамент: много линий, много названий, много всего непонятного. И очевидно, подумал Желз, важного.
– Ого! - воскликнул он, чтобы не выглядеть в глазах отца совсем дураком. - Столько всего! Здорово!
– Хм. Ты не понимаешь, что это за ерунда, верно?
– Не понимаю, - сознался Желз.
– Ничего, - сказал Владлен. - Это чертеж, чертеж Огавраша, первый задокументированный.
– А-аа…
– Вот здесь, - Владлен мизинчиком ткнул в пергамент, - видишь, куда я показываю? Это мы. Сейчас мы тут. - Желз нахмурился, и Владлен поспешил добавить: - Не буквально. Представь, что над городом кружит орел - высоко-высоко.
– Выше дома?
– Намного.
– Выше башни?
– В десять раз выше башни. Орел парит прямо под облаками, там сильный ветер и… Как думаешь, что увидит орел, если посмотрит вниз?
– Много всего, - отозвался Желз. - Дома, башни, деревья, людей.
– А нас с тобой увидит?
– Только… только если мы выйдет из дома.
– Правильно! - согласился Владлен. - Ведь если мы будем здесь, орел в попытках отыскать нас с неба увидит крышу, увидит очертание дома и лужайку, но не нас. Он не может увидеть сквозь объекты. Понимаешь, о чем я?
Желз нахмурился. Понимать-то, что сквозь стену многого не усмотреть, он понимал, но не мог взять в толк, к чему клонит отец. Владлен между тем снова ткнул мизинцем в карту.
– Что это?
– Это семьдесят четвертый дом по Кривой улице, - протараторил Желз. Теперь-то он знал! - Это наш дом. А рядом… рядом дом Магла, а следом… следом - Рекина. А здесь… А это что? Что это за черточки? Они прямо под нами и под Маглом, и под Рекиным…
– Ты про пунктир? - Что такое «пунктир», Желзу было не ведомо, но Владлен провел пальцем по прямым линиям, непонятно почему разделенным на куски, и все стало на свои места.
– Да! Пунтир всюду!
– Пунк-тир, - по слогам повторил Владлен. - Это подземные ходы.
И без того крупные глаза Желза округлились.
– Подземные?
