Возможно, ей и правда показалось. Наваждение и дурман, насланный легчайшей тенью с запахом водорослей и бликами на воде.
При звуке шагов из коридора Кристина вскидывает голову и вынимает наушники. Кирилл присвистывает, глядя на бумажное скопление среди пепельниц и чашек:
– Ничего себе масштаб! Смотри, аккуратнее, я однажды так чуть недельные отчёты не спалил.
– Как Николай?
– Спит, что неудивительно. Будешь вино? Мне надо выпить после всего.
– А с утра добавишь виски в чай?
– Нет, что ты! Всего лишь настойку. Один глоток – и никто не заметит. Да шучу я. Лучше расскажи, как у тебя дела. Ты написала, что все считают, будто с тобой что-то не так. Из-за огня, да?
Закурив от спички, Кирилл достаёт всё-таки бутылку вина и два бокала на тонких ножках. Усевшись напротив и вытянув ноги на соседний стул, он смотрит на неё сквозь дымку сигаретного дымка. Внимательно и словно уделив ей всего себя.
Когда сегодня по Академии разнеслись новости, что в Москве один за другим открылись прорывы теней, сердце ёкнуло, а внутри забились тревожные мысли. И теперь её неурядицы с управлением тремя стихиями кажутся сущим пустяком.
Неважно, что сегодня её экологический проект чуть не взлетел на воздух. Или что на практике по слиянию четырёх стихий никто не захотел встать в пару с неконтролируемым магом, шарахнувшись от струи пламени. Теперь Кристина где-то между – что стихиями, что миром теней и людей.
Но она видит усталость Кирилла, как он зябко поводит плечами даже в свитере, как вместо язычка пламени с пальца – спичка. У него, в отличие от неё, нет огня. И явно куда больше проблем.
– Ерунда, я справлюсь. Но я рада сейчас быть здесь. Тут куда тише и спокойнее.
– Ну, хоть поделись великим секретом, чем вы с Сашей занимались.
– Как он?
– Я звонил Сюзанне, она решила остаться сегодня с ним. Сильная истощённость, магии нет вообще, но лекари обещают, что завтра он придёт в себя. Там сейчас вся семья Лейфов, а это весьма шумно и суетно. Так что с миром теней?
– Я не знаю.
Кристина пододвигает к себе одну из стопок и аккуратно раскладывает листы перед Кириллом, как пасьянс. Указывает кончиком карандаша на конкретные места в документах.
– Смотри, тут сказано, что мир теней не безграничен. Я встречала такое ещё здесь и… а, вот. И здесь. И то тут, то там намёки, что за его границей есть нечто большее. Что скажешь?
– Кристина, я практик. Да, я знаю, как сражаться с тенями и как выживать в этом проклятом месте. Более того, я много лет пытался понять природу этого мира.
– Неужели этого нет в курсе стражей?
Кирилл пожимает плечами едва ли не равнодушно и произносит куда тише:
– Есть только легенды. Говорят, мир теней возник из духов огня и земли, по своей сути агрессивный и злой. И тени соткались из дыма, обрели когти из камней, выросли из корней. Некоторые остались похожими на духов, с бесплотными телами. А другие… как мы говорим, уплотнились. Или развились. Или их породил и мир теней, создав своих зверей из костей и кожи.
Скорее всего, просто инстинктивно он трёт рукой слева под сердцем, где под толстой шерстью свитера чернильный мазок от тени.
Кристина обычно не замечает, когда Кирилл переступает грань между стражем и преподавателем. Но сейчас в его голосе нотки, которые напоминают об учёбе, лекциях и расписании.
Она спохватывается и немного суетно собирает бумаги со стола, вдруг почувствовав себя неудобно и смущённо перед ним. И всё же вместо неловкой паузы спрашивает:
– Как ты решил стать стражем? Однажды ты сказал, что мог сгореть от огня, если бы не обуздал его. Как это?
Отодвинув бокалы в сторону, он протягивает ей руки, ещё в ожогах, но уже подживающих. Кристина почти чувствует, что под ними чуть шершавые мозоли от рукояти кинжала. Кирилл пахнет табачным дымом, костром и можжевельником.
Уже почти привычно.
И так близко, как колдовской дурман, от которого чуть кружится голова.
– Попробуй вызвать огонь.
Он указательным пальцем медленно проводит от локтя до запястья прямо по плавному изгибу чёрной вены, до линий на ладони, приятно и едва весомо. До мурашек.
Кристина осторожно пробует, ощущая в венах приятный жар, разгорающийся с каждой секундой всё больше. В чаше ладошки вспыхивает ровный язычок пламени с синим кончиком.
– А теперь представь, что такой огонь жжётся втройне каждую секунду изнутри. Бьётся и рвётся наружу.
– Неужели был выход только стать стражем?
Молчание наполнено сигаретным дымом и пристальным синим взглядом. Кирилл наклоняется ближе, выдыхая струйку дыма чуть в сторону.
– Что, плохой выбор?
– Нет, конечно! – Кристина возражает горячо, испугавшись, что сказала что-то не то. Погасив огонёк, она берёт Кирилла за руку. – Просто… это же тяжело. У меня немного огня, и то…
–
У него не улыбка – кривая усмешка, словно вынутая через боль и все тени. Кристина узнаёт строчку из песни.
– «Пикник», да? Дедушка любит зарубежный рок, а вот у отца было много пластинок и с нашими группами.
