Дыхание сбивчиво, она теснее прижимается, нащупывая ремень джинсов и неподатливые пуговицы.
Вытянув ноги и облокотившись о спинку кровати, Кирилл усаживает Кристину на себя, отстранившись на мгновение, проводит указательным пальцем от подбородка по шее и вниз, чертит линию между ключиц, ещё ниже, обводя по очереди каждую грудь.
Его руки, его язык, прикосновения, ласки – как огонь. Тот, что, наверное, у него тёк по венам с самого рождения.
Дыхание перехватывает, хочется касаться всего сразу, впитать его в себя.
Кирилл бережно и осторожно снимает лифчик, целует грудь, дразнит языком по очереди каждый сосок.
Кристина хватается за его плечи, крепко, не желая отпускать. Его руки спускаются ниже, до бёдер и тонкой ткани чулок, скользят по внутренней стороне. Граница между тканью и кожей, краешек кружева – и он проводит пальцем по ней, не спеша избавлять от лишнего.
– Кирилл! Хватит!
– М-м-м? Что-то не так?
Не видя его лица, она всё равно уверена, что он улыбается. Бережно подхватив, опускает на спину, укрывая теплом и приятной тяжестью тела.
Торопливо Кристина стягивает с него свитер, оставляя следы прикосновения за собой, мимолётные, едва ощутимые.
Ближе. Теплее.
Его руки на талии, под подолом платья.
Её – под ремнём джинсов.
Он шипит, когда она касается рукой его члена. Джинсы тесны и неудобны.
Быстро скинув платье, она остаётся перед ним в одном белье, которое он снимает почти сразу. Её руки цепляются за его спину, нащупывая ещё свежие царапины, тут же избегая их, сжимаются сильнее, когда он скользит языком от груди вниз к животу, дразнит, рисует круги.
А потом ещё ниже. Медленно, доводя до того, что она вцепляется в его волосы, едва не умоляя:
– Пожалуйста.
Всё это время она не думала, что он может быть таким… нежным.
Опираясь руками около её плеч, он входит медленно и осторожно. Хрипло спрашивает:
– Всё хорошо?
– Да.
От каждого его движения хочется перестать дышать. Пальцы сцепляются на предплечьях, срываются вниз по рукам, когда он постепенно убыстряет темп.
Сейчас в нём нет того огня. Только страсть, поцелуи, прикосновения.
Чуть резче и быстрее.
До ярких мушек перед глазами, до долгих стонов, до сладкой истомы внутри, до того, что на мгновение будто сердце перестаёт биться.
Хочется больше. Ещё и ещё. Касаться, двигаться вместе с ним.
И с его движениями внутри бурлит огонь.
Вспыхивает по венам, обжигает до одури, до резкого вскрика, когда она кончает. И вскоре и он сам с еле слышным «чёрт».
Кристина почти тут же отталкивает его, не зная, куда деться от резкой боли. С пальцев стекает огонь, жидкими едва ли не золотистыми струями с завитками чёрных теней.
Кирилл вскакивает следом и хватает её, удерживая в своих объятиях.
– Сбрось огонь на меня!
– Горячо!
– Да, я знаю. Выпусти его, дай ему уйти.
Чёрные вены изнутри словно подсвечены красноватым. Ещё немного – и всё проходит, только в деревянных досках пола несколько подпалин.
– Это ничего. Поверь мне, мы с тенью ещё и не такое творили.
– Я что, даже сексом теперь не могу заняться?
Кирилл смеётся:
– О, нет! Поверь, моего опыта хватит. Справимся. Ну что, поехали обратно? Если тебе тут понравилось, можем приехать на выходные. А сейчас лучше быть вместе.
– Я не против. Поехали. Тем более мне нравится ездить с тобой.
– Нет, всё не так! Подожди, я включу музыку. Она создаёт настроение.
Уже через пару минут из маленькой колонки раздаются глухие, немного рваные звуки. Наверное, под такие танцевали бы сейчас у костров, обращаясь к духам природы. Музыка отдаётся в сердце, в его ритм.
Они сидят на полу гостиной напротив друг друга в темноте, только по стенам проносятся отсветы фар от проезжающих поздних машин.
Глубоко затянувшись, Лиза наклоняется вперёд и выпускает табачный дым прямо в лицо невозмутимого Николая. Касается его губ мутными облачками с горьковатым запахом. Его лицо теряется и расплывается.
Теперь его очередь. Вместо поцелуев – касания дыма, который катается на кончике языка. На журнальном столике стоят пустые стопки со следами зеленоватого эликсира.
– И часто ты ими балуешься? – уточняет Николай.
– Иногда. Не так уж и часто, мистер Контроль.
– Хм. Ты меня таким считаешь?
– Не так? Уверена, у тебя даже свидания по расписанию и графику.
– А это сейчас что?
– Это снятие стресса.
Лиза тут же хмурится, вспоминая сегодняшний вечер. Она знает, как тяжело терять близких. Их смерть всегда остаётся в сердце, пронизывая его горем невосполнимой утраты. Время не лечит. Только притупляет, сшивает краешки пустоты внутри.
– Расскажи мне про Киру. Пожалуйста. Какая она была?
– Она любила всё делать по-своему. Расклеивала плакаты из журнала «Молоток» на стенах, подшивала школьную юбку, чтобы та была короче. Любила «Мастера и Маргариту». И возиться с компьютером, у мамы был такой… старенький. Кира всё его чинила и обновляла. И копила на новый. Но ей всё казалось, что где-то там будет лучше. Подальше от дома. Она винила маму, что отец ушёл.
– Ушёл?
