Иначе как Явление – именно так, с большой буквы – Николай не мог назвать вторжение Кирилла на кухню. Застыв с занесённой ложкой густой и ароматной овсянки, он в некотором шоке наблюдает, как Кирилл врывается, от всей души изображая рок-музыканта с невидимой гитарой. Тёмные волосы в полном беспорядке, в одних чёрных джинсах и под завывание строчек бессмертной музыки:
Сюзанна лишь удостаивает его коротким взглядом, пожимает плечами и возвращается к блинчикам. Кружевным, румяным и тонким, как хрупкий пергамент.
Кирилл падает на колени и от всей души пропевает:
– …here we are, born to be kings, we’re the princes of the universe! – Он вскакивает с пола и, пританцовывая, направляется к чайнику и пакетикам с заветным кофе. – Просто люблю утра, которые начинаются без будильников и начальников.
– Я весь перед тобой.
– А всё, больше нет. Шорохов явился, принял пост и наверняка теперь начнёт распоряжаться Службой от и до.
– Глупости. Ты его плохо знаешь, что ли? Запрётся в переговорной с кипой документов, будет на всех рычать, а вся рутина останется на мне. И не хочу тебя огорчать, но у нас всё плохо.
– Знаю. Но я хотя бы снова могу делать вот так.
Кирилл с удовольствием щёлкает пальцами, пуская на кончик вялый огонёк. До горячего пламени и тепла остывающих углей.
Николай уж точно не впечатлён, но рад видеть Кирилла таким. И вопрос даже кажется лишним и почти неуместным, но всё же…
– А тень как? Не беспокоит?
– Вот умеешь ты настроение испортить. Как всегда, головная боль. Но всё под контролем.
Кажется, что на кухне ещё звучат отголоски рок-музыки, а Николай ловит себя на том, что отбивает ногой ритм. Теперь песня пристанет на целый день и будет вертеться в голове до самого вечера.
А ещё он видит чёрные шершавые отметины на правой руке Кирилла.
Сюзанна, прервавшись от хитрого процесса наблюдения за ровными и аккуратными кружками блинчиков, осторожно трогает Кирилла за плечо. Тот нюхает уже третий пакетик с кофе, колеблясь между «Ирландским кремом» и «Грецким орехом».
– Спасибо, что вернул его.
– Он пошёл туда из-за меня. И ты правильно сказала, что я мог его отыскать.
– Пока ты крадёшь блинчики, – говорит Николай, – расскажи, как всё случилось. Самое время.
Подхватив кружку с кофе, Кирилл усаживается напротив Николая, сразу растеряв весь задор и хорошее настроение. Достаёт сигарету и впускает в себя дым, вдох за вдохом. Кажется, что за окнами в пелене позднего осеннего утра, зацепившись за голые чёрные ветви деревьев, висят клочья теней. Рваные лоскуты, как призрачные вздохи.
Под запах крепкого кофе и горечь дыма Кирилл рассказывает.
Дом полностью разрушен. Скрип половых досок со щелями между ними, пустые окна, осколки под ногами. Здесь ничего нет.
Только выведенная красивым почерком роковая фраза. «Ты мог его спасти».
Кирилл не торопится. Медленно обходит первый этаж крохотного дома, похожего на сторожку. Некоторые стражи, особенно следопыты, которые проводят в мире теней времени больше, чем в человеческом, собирают такие домики для стоянок и обживают для своих нехитрых потребностей. Их строят по старинке: из бревен и досок, протаскивая нужные инструменты через печати и заклиная магией дерево от ветра, огня и сырости. Такие сторожки помогают и стражам: в них хранятся консервы, питьевая вода, запасы трав и зелий, хотя часто отмеченные когда-то на карте оказываются заброшены или разрушены.
Вот этот домик старенький и покосившийся, с тесной кухней и одной-единственной комнатой.
Кирилл осматривает вход в погреб и нажимает на расшатанную ручку.
Тесно, темно и всё насквозь провоняло дымом. Кирилл зажигает на ладони пламя и водит вокруг себя. Взгляд выхватывает следы копоти и пропалины на стенах, а на узкой лесенке – узоры, будто кто-то выжигал орнаменты на ней. Кирилл узнаёт в них печати.
И может представить, как Саша снова и снова пытается выбраться, пробует открыть печати, но магия не слушается и выскальзывает! Чтобы убедиться, Кирилл осматривает и пол. Он достаточно работал с Сашей и узнаёт тот орнамент, которым тот чаще всего закрывал или открывал проходы в мир теней. Такие же следы теперь вьются чёрными полосами на досках под ногами.
Саша пытался не сжечь самого себя и пробовал печать за печатью – но не смог.
Ощущение, что его здесь держали, пока так было нужно, а потом просто увели вглубь мира теней. В лесную гарь по сумрачным тропам, в чащу искривлённых деревьев с цепкими царапающими ветвями. Где слышны голоса, которых на самом деле нет, распяты чьи-то силуэты, и после каждого шага мир может дёрнуться и поплыть, перетечь.
Кирилл ещё раз осматривает дом в поисках хоть каких-то следов похитителей, но в итоге раскрывает печать по координатам следопытов.
