Замерев у кромки гари, он припадает на одно колено, касается пальцами мёртвой земли, погружая их в мягкий пепел, рассыпанный вокруг густым слоем.
Тень Кирилла чует. Стекает с кончиков пальцев, стелется по земле густым чернильным дымом. Рядом, рядом. Ближе и ближе. Она тянет… в другую сторону от пути, по которому ушли следопыты.
Её монотонное бормотание давит на затылок.
У него нет выбора. Страшась, что упустит настоящий след, он шагает по выжженной почве и обломкам деревьев, готовый в любой момент сорваться в пляску пламени и ударов кинжала.
Тень сильна – и в то же время требует больше сил от него самого.
Но ведёт прямо и чётко.
И спустя долгую прогулку Кирилл находит у корней одного полусгнившего дерева Сашу без сознания. Его руки – один сплошной ожог, пальцы подрагивают, словно пытаясь снова и снова вызывать огонь.
– Саша. – Кирилл опускается перед ним на колени, проверяет пульс. Слабый, но есть. – Саша! Ты меня слышишь?
Веки дёргаются, но ничего. Его бросили. Вот так просто, как ненужную уже теперь жертву. Наверняка чтобы он сдох.
Тень с острой болью втекает обратно – сейчас ей мало огня внутри Кирилла. Она цепко царапается изнутри, скребёт под кожей в неутолимой жажде.
Взвалив Сашу на плечи, Кирилл открывает печать. Ничего. Липкая паника стекает по позвоночнику, тяжелеет в руках.
В мире теней нет сигнальных огней или иных маяков, кроме знаков печати, выработанных годами. Так однажды Кирилл по неопытности заблудился. И вернулся на двое суток позже отведённого срока. Николай тогда едва не отправился за ним.
Кирилл запрокидывает голову к небу, ощущая, как оно закручивается. Мир теней высасывает силы, душит, особенно здесь, в глубоких слоях. Света меньше, тяжелее дыхание, а печати не работают.
Тень мурлычет – обмен в обмен. Дай мне свой огонь, а я распахну для тебя двери. Напои меня жидким пламенем. Давай же. Так просто. Поддайся, отпусти заклинание.
Однажды так и было, когда он заключил сделку, пропустил через себя.
Кирилл понимает, что сейчас это единственный шанс. Многие стражи гибли, не найдя выход. Вот почему Николай однажды ввёл тройки: два стража и печатник.
И Кирилл выпускает огонь.
Он чувствует распахнувшиеся огненные крылья, и в них скользит тень, обволакивая его, на миг перехватывая контроль. Знак печати – и законы мира теней крошатся, а Кирилл видит за зыбкой границей холл Службы. Шаг – и тьма вокруг.
– Значит, печати в том месте не работали? – выцепляет из всего рассказа важный факт Николай. – А в ловушке, в которую Саша и угодил, странный узор плетения печатей. Кто-то отлично в них разбирается.
– И умеет запутывать следы. Если бы не тень…
– То использовал бы якорь. А ты никогда не думал… не думал разрушить печать, которая держит тень?
Николай смотрит на руку Кирилла, и тот прячет её под стол. Весь последний год был наполнен постоянной борьбой и метаниями, вынужденными проходами в мир теней, без которого Кириллу не обойтись.
– Нет. Я впустил её в себя, чтобы мы выбрались. И сейчас та же ситуация: она выход. Помогает уже не раз, даёт определённые преимущества.
– И съедает тебя изнутри.
– У всего есть своя цена.
– Вчера ты сказал, что хочешь вернуть связь якорей. И даже не сомневайся, мы это сделаем. Сегодня. Я не отдам тебя тени. Мы выбрались вместе. И теперь вместе справимся и с этой чертовщиной внутри тебя.
– Слышал бы тебя Шорохов!
После встречи с магом-тенью Николай догадывается, что на самом деле Кирилл просто боялся быть отвергнутым и брошенным. Боялся услышать обвинения, что он не справился, что теперь он изгой среди своих. Боялся потерять доверие. И Николай сейчас сожалеет, что не понял этого раньше. Но теперь и правда не позволит Кириллу соскользнуть во мрак за спиной и превратиться в то создание из тёмной брошенной башни офиса.
Не даст заблудиться в тенях.
Николай доедает овсянку, с удовольствием облизнув ложку. У него встреча с Яной и смутные подозрения, что всё пройдёт не так гладко, как хотелось бы. Бросив коробочку от овсянки в мусорку и сполоснув ложку под краном, он всё-таки не удерживается от того, чтобы схватить один горячий блинчик перед выходом.
Яна ждёт в глубине кафе. Молча кивает Николаю и, не дожидаясь вопросов, разворачивает к нему карту Москвы с выделенными жёлтым зонами.
– Видишь? – Кончик её указательного пальца с красным маникюром замирает в миллиметре от экрана. – Всего три района не затронуты.
Её голос тихий и приглушённый – вокруг столика теневой полог. Маленькие хитрости стражей, почти шпионские. Для этого всего-то надо приоткрыть печать рядом и притянуть немного теневой магии, а потом сплести из неё заклинание.
Вокруг них вовсю расцветает Хеллоуин. Тыквы на подоконнике, тёмно-красные яблоки в карамели, в подсвечниках щедро насыпаны каштаны и высушенные цветы. Ярко и тепло, а в потёках дождя по окнам отражаются язычки пламени свечей.
Николай тянет через трубочку пряный чай с лимоном и мёдом и изучает карту. Обводит рукой в плотной полуперчатке один из районов.
– Из наших кто-то там есть? Он в отдалении от других и выглядит мёртвой зоной по прорывам.
– Да. Там живёт начальник печатников.
