Когда теней не осталось, Саша подошёл к измотанному стычкой Кириллу, у которого шла кровь из носа, и предложил зайти на чай и ягодный пирог. Саша обладал мягким теплом, которое нёс в мир открыто и безвозмездно. Огонь же Кирилла разрушал.
Саша шуршит в холодильнике какими-то пакетами, стучит чем-то стеклянным и со вздохом выносит вердикт:
– Ну, еды тут мало.
– Ты избалован Сюзанной. Кирилл, дай закурить.
Николай протягивает слегка дрожащую руку в белых бинтах, и Кирилл замечает, что по пальцам пробегают искры. Хороший знак.
– Преимущества семейной жизни.
Саша ногой закрывает дверь холодильника и сваливает на стол чёрный хлеб, кусок твёрдого сыра и начатую упаковку бекона. Кирилл трёт лоб: да, точно, ужин он пропустил. Сначала выехал на поздний прорыв недалеко в районе Фили, а потом забирал Кристину из Академии. Стоило им доехать до дома, как они друг другом увлеклись. А потом сработал якорь, да так сильно, как никогда до этого за последний год.
Безнадёжности словно становится меньше, та растворяется в магии между ними, в тепле кружек с чаем в руках, в искрах, что пробегают по запястьям Кирилла.
– Кирилл, это был не я, – вдруг говорит Николай.
Хочется показать средний палец, но вместо этого Кирилл с остервенением гасит окурок в пепельнице:
– Серьёзно? Думаешь, я вот так поверю словам несчастной девушки? Да твою ж… – Он достаёт следующую сигарету. – Давай с самого начала. Что произошло?
Пока Саша сооружает бутерброды, суетясь в поисках ножа, тарелок и прочих приборов, Кирилл внимательно слушает. Кухня наполняется дымом сигарет, звоном тостера и негромким голосом Николая. Ночь горчит бессонницей и усталостью. Кирилл потирает глаза, пытаясь отогнать морок снов. На кончиках пальцев покалывание пламени, в венах жар. Слишком много вопросов и ниточек в пустоте без ответов. Куда бы они ни сунулись, там уже нет следов. Кирилл с досадой произносит:
– Чертовщина какая-то. Как тебя вообще подловили на этом?
– Контроль сознания. – Николай ёжится и подтягивает плед до подбородка. – И холод, который обрубил магию огня. А дальше всё просто.
– Чушь. Никогда не поверю, что контроль сознания на тебя так легко действует.
– Если до этого опоить до потери концентрации, то любой станет податливым. Та пещера… о ней хоть и знают немногие, но если за мной следили, то это отличное место для ловушки.
Кирилл замирает перед окном, упираясь руками в подоконник. Почти зажившие царапины чешутся под футболкой.
– Мне наведаться туда?
– Да бесполезно. – Николай меняет позу, выпрямляя спину. Плед падает с него. – Кирилл, ты не понимаешь.
– Чего же?
– Как думаешь, сколько магов поверят не искорёженной девочке, а тому, в чьих руках управление Службой?
У Кирилла нет слов. Он знает, что среди магов достаточно тех, кто недоволен решением Шорохова назначить Николая начальником Службы. Но за все эти два года всё было спокойно и размеренно – по крайней мере, что касалось самой деятельности Службы. Судя по выражению лица Саши, тот тоже об этом не думал. Николай морщится. Мази уже высохли, и он тянется за свитером на спинке соседнего стула, с явным удовольствием ныряя в палевую шерсть.
– Я не знаю, Шорохов ли затеял какую-то игру или Управление решит всё свалить на меня, – раздаётся из свитера, пока Николай медленно и осторожно продевает руки. – Вот только будьте готовы к тому, что меня могут попросить отказаться от поста начальника Службы.
И Кирилл понимает то, что висело недосказанным в воздухе – пока Шорохов пропадает неизвестно где, не отвечая на звонки и сообщения, Управление может назначить своего человека в Службу.
Николай почти засыпает, когда Кирилл заваривает настой, рекомендованный лекарями. Две ложки едких трав на стакан кипятка, строго по сто миллилитров три раза в день.
На догадки или хитрые теории заговоров нет сил. Всё утром. Саша уезжает домой, Николай доползает до кровати. Кирилл устраивается на диване: и в этом есть что-то от тех дней, когда теней в их жизни было меньше, когда они сражались плечом к плечу и часто ночевали вместе, чтобы подорваться без промедлений к прорыву. Кирилл проверяет: Кристина в сети не появлялась с часа ночи, но он всё-таки пишет короткое сообщение: «Всё в порядке. Я остался у Николая». А потом долго лежит без сна, с открытыми глазами, вперив взгляд в осеннюю ночь и прислушиваясь к то и дело доносящимся стонам в спальне. Николай затихает только под утро – видимо, обезболивающее сделало своё дело.
Утро пахнет кофе и тяжёлым осенним дождём, стекающим по окнам. Кирилл с трудом сползает с дивана, ощущая себя разбитым и невыспавшимся, но мелодия будильника безжалостна.
Позёвывая и потягиваясь после сна, Кирилл кое-как влезает в джинсы, морщась от тянущих ощущений при каждом резком движении лопаток. Захватив со спинки стула футболку, он плетётся на кухню на запах кофе. Николай в брюках и распахнутой рубашке с закатанными рукавами подогревает на сковородке приготовленные Сашей в ночи бутерброды. Чуть влажные волосы аккуратно уложены, повязки на руках свежие и белее, чем положено обычно бинтам.
